Я всматриваюсь в толпу и узнаю одного человека – он здесь самый высокий. Реза Барати – курдский парень, который несколько недель спал на нижней полке нашей двухъярусной койки, пока нас держали на Острове Рождества. Он стоит со своими друзьями и, заметив меня, сразу подходит, искренне радуясь. Все довольны и взволнованы тем, что видят другие группы, также сосланные на Манус. По мере увеличения числа изгнанников людям здесь становится комфортнее. Это два совершенно разных переживания: когда прошедший весенний паводок сносит только твой дом и когда наводнение разрушает дома у всех и каждого. Корень их радости растет из страха оказаться в одиночестве.
Это место называется Лагерь Фокс… вот где мы находимся. Реза описывает мне Манус с детским задором. Этот пыл всегда был в его стиле и характере. Он рассказывает о том, как мы будем голодать по ночам; он говорит о жаре, невыносимой жаре; он описывает местные дожди, которые так отличаются от дождей у нас дома, в Иламе.
Мальчик-Рохинджа стоит с другой стороны, рядом с металлическими ограждениями вроде тех, что устанавливают в военных гарнизонах для тренировки солдат. У его ног лежит его сумка с цветочным узором. В отличие от меня, ему не повезло. Рядом с ним нет никого, кто мог бы его обнять. Нет человека, который мог бы показать ему его комнату. Сейчас он еще больше похож на изгоя-одиночку, чем прежде. Австралийский сотрудник подходит к нему, берет его сумку и ведет его вдоль комнат, по тропинке, окруженной густыми джунглями.
Тюрьма выглядит так, словно давно заброшена. Я насчитываю четыре ряда небольших комнатушек, будто сделанных из готовых контейнеров. Становится ясно, что палатки, которые мы видели снаружи, относятся к соседней тюрьме. Реза показывает мне комнату, самую дальнюю от берега моря. Он поднимает мой практически пустой пластиковый пакет и относит его в эту комнату. Теперь она станет местом, где мне придется жить. Это крошечная комната с двумя двухъярусными койками на четверых человек. Большие металлические вентиляторы старательно крутят шеями, но едва ли делают удушливый воздух внутри терпимым.
Небо внезапно затянуло тучами. Наконец-то мы сможем вдохнуть хоть немного свежего воздуха. Кажется, что тропическое солнце только и ждет появления малейших просветов, чтобы выжечь землю до пепла. А облака кажутся матерью, защищающей собой землю. Они закрывают небесный свод, чтобы лучи безжалостного тропического солнца ее не коснулись. Однако время от времени даже эти массивные облака проявляют беспечность, и палящее солнце пользуется этим. Оно возвращается и снова обжигает землю.
Только благодаря убийственной жаре я начинаю понимать культурные различия. Видите ли, солнце, царствующее в небе Курдистана, было самым милостивым. В холодные сезоны оно дарило коже людей и всей экосистеме самое приятное и нежное тепло.
Реза сидит на нижнем ярусе койки, пока мы делимся нашими скудными воспоминаниями с Острова Рождества. Он также рассказывает о своей матери и младшей сестре. И почему Реза всегда говорит о своей семье?
После того как он уходит, я брожу по этой странной тюрьме. За рядами санузлов установлены большие баки для сбора дождевой воды. От них к потолкам душевых протянуты пластиковые трубы. Рядом с этими водяными баками расположен массивный полукруглый ангар из металла, словно туннель, больше похожий на птицеферму. Между этим «туннелем» и баками для воды я обнаружил нетронутый уютный оазис – словно волшебный сад, с желтыми и красными цветами, радующими глаз. На траве в этом месте лежит кусок ствола кокосовой пальмы, и вокруг него выросли длинные цветы, напоминающие ромашки. Я присел на этот древесный обрубок среди цветов и хоть ненадолго почувствовал себя живым.
Эта разрушающая душу тюрьма слеплена из извести и грязи. Повсюду мелкий белый песок, который прилипает к ногам, особенно к пластиковым шлепанцам. Через весь лагерь тянутся сточные трубы из кухни и санузлов. Они создают зелье из гниющих экскрементов и органических отходов. Это идеальное удобрение для тропической зелени, растущей вокруг этих стоков, – растения вырастают вдвое выше обычного. Я чую зловоние разноцветного ила, идеального рассадника как микроскопических, так и гигантских комаров, постоянно кружащихся над этими канализационными стоками.
Где, черт возьми, я оказался?
Что это за тюрьма?
