Записки из Тюрьмы полностью

Теперь они заключены в тюрьму на Науру. Я уверен, что маленькая Парнья никак не может осмыслить эту полную страданий жизнь, к которой ее приговорили, ведь подобное существование способно сломить волю даже самого крутого мачо. Она понятия не имеет, для чего построили эту тюрьму и почему она, безобидный ребенок, не имеющий никаких злых умыслов, обязана там сидеть. Ей неведомо, за что ее держат взаперти.

Нас вновь мучает тоска последних дней /

Горечь захлестывает разум все сильней /

Жестокие вопросы опять его терзают /

Почему австралийские власти детей ссылают? /

Зачем правительство по тюрьмам их сажает? /

Что за мир, где детей в клетки бросают? /

В каком преступлении виновны малыши? /

И еще тысячи безответных вопросов в глуши /

Что как иглы в мою голову вонзились /

Заставляя ее болеть невыносимо.

Проклятый вентилятор бесконечно крутится, но это не спасает. Я вспотел с головы до ног. Я стягиваю с себя промокшую одежду. В какой бы позе я ни лег, пытаясь заснуть, половина моего тела покрывается потом. Если я поворачиваюсь к вентилятору спиной, взмокают живот и грудь. Если я ложусь на спину, вентилятору приходится высушивать этот липкий пот. Я потерял так много жидкости через постоянно испаряющийся пот, что все поры закупорились, – я чувствую, что задыхаюсь. Мои отросшие волосы насквозь промокли, голова и шея зудят. Я до боли расчесал ее. Кажется, что от соприкосновения с раздраженной кожей покраснели даже катышки на одежде.

Снова и снова, страдая от мигрени /

Я проваливаюсь в бредовые сновидения /

Где тоска поднимает змеиную морду /

И душит, будто погружая под воду /

Духота сжимает грудь кольцами удава /

Толкая в объятья удушливых кошмаров.

Во сне я уже не здесь, на земле /

Я очутился на большом корабле /

Вроде танкера из Британии /

Он спас нас, и в моем подсознании /

Я вижу маленький дивный остров /

Волны его окружили грозно /

Остров жестоко качает /

Волны его сотрясают /

Как нашу гниющую лодку той ночью /

Я все еще помню, как штормы грохочут /

На острове есть маленькие дети /

Они в ужасе, их руки воздеты /

Они умоляют меня их спасти /

Я очень хочу к ним подойти /

Дети цепляются за пальмы, но их стволы слишком гладкие /

Я вижу Нилу, на ней цветастое платьице /

Узор из желтых и красных цветов, как те, что я видел /

Парнья тоже рядом, ее волосы заплетены /

Там и другие дети, которых я не знаю /

Океан в гневе остров поглощает /

Волны растут все выше и выше /

Они накрывают Нилу и малышей /

Теперь я слышу только их голоса /

Но не могу ни нырнуть, ни сделать шаг /

Меня словно намертво пригвоздили к земле /

Остров пропадает в морской глубине /

Унося с собой и детей на мрачное дно /

Пальмы в страхе сплетаются, но тонут все равно.

Я в панике просыпаюсь. У меня раскалывается голова. А непрестанно вращающийся вентилятор высушил пот, покрывающий мое тело. Я включаю свет. Мне нужно закурить. Я утыкаюсь взглядом в одну из надписей на стене рядом с моей головой. Это написала Нилу, своим детским почерком.

«Боженька, сделай что-нибудь, отведи нас в хорошее место. Целую, целую».

Текут дни без смысла и планов /

Мы бродим потерянным стадом /

Наш разум еще в плену океанских волн /

На твердой земле он ищет душевный покой /