Просто песчинкой, ничтожной и презренной /

И весь мир, чудесный и ужасающий /

Обрушивается на тебя своей тяжестью /

Кажется, что жизнь навсегда замерла /

А здесь отныне – твоя горькая судьба /

Ты должен свыкнуться с этим унылым существованием /

Чужими лицами и образами, мучающими тебя в изгнании /

Одиночество медленно в тебя проникает /

Пока будто кокон тебя не спеленает /

Ты словно последний человек на земле /

Нагой и беззащитный во мраке и мгле /

Тебя терзают экзистенциальные вопросы /

Кто ты, почему жизнь тебя сюда бросила? /

Ты должен ответить, почему потерялся в пути /

Почему ты молчишь, неужели ответ не найти? /

Твои чертоги разума сами по себе – тюрьма /

Твое бытие расколото, как кусок сухого дерева /

Твоя жизнь разбилась о камни бескрайней пустыни /

Ты как ржавая лодка, что медленно тонет в пучине /

Она дрейфует в ужасе без весел и капитана /

В безмолвном океане среди волн и тумана /

Миллионы звезд сияют из глубин Вселенной /

Бросая тебе вызов неравноценный /

Горизонт здесь окрашен в алый цвет крови /

Этот пейзаж полон тайн и испытаний воли /

Сюда во сне переносится узник в одночасье /

Пока не найдет опору в собратьях по несчастью.

В нашем случае люди ищут безопасности в толпе, производя как можно больше оглушающей бессмыслицы в попытке убежать от одиночества и, более того, от ужасов, с которыми могут справиться очень немногие. Страх вынуждает людей прятаться за суматохой и шумом. Они и сами слишком хорошо знают, насколько это фальшиво на самом деле. Это тюрьма, и для того, чтобы примириться с ее парадоксами, нужно побыть в уединении. Невозможно найти утешение в криках, воплях или попытках отвлечься. Чего мы жаждем в глубине души – так это ощутить детскую радость через таинство вольных движений, освобождения через танец.

Вечерами в конце Коридора «Л» оборудована сцена для танцевальных представлений. Почти каждый вечер после ужина иранский парень лет двадцати – Майсам[79], по прозвищу Шлюха, – собирает друзей и танцует часами. Он играет на томбаке[80] – барабане, сделанном из куска дерева, и поет веселые песни. Его прозвали Шлюхой за балагурство и шутки, любовь к танцам и демонстрации своих форм. Эта кличка – как прицепленный к нему бэйджик.

Шлюха Майсам обладает особым талантом собирать вокруг себя людей. Я думаю, что это могло достаться ему в наследство от народа коули в Иране – странников, которые устраивают уличные представления и танцуют на обочинах дорог в незнакомых им городах.

Друзья перетаскивают большой белый пластиковый стол из угла тюрьмы к комнате Майсама в Коридоре «Л». Это объявление для нас всех – разрозненно блуждающих по тюрьме и изнывающих от скуки, – что этим вечером сцена снова готова для танцев и развлечений. Свита Шлюхи Майсама приглашает всех желающих принять участие в происходящем в конце Коридора «Л». Они ведут себя как профессиональные цирковые артисты или труппа уличного театра, сопровождая свое объявление хлопками и эксцентричными или комедийными выходками. Все собираются вокруг белого пластикового стола. Представления мастерски срежиссированы. Исполнители точно знают, какие звуки производить и по какой части стола, какой частью руки, а также в какую точку барабана ударить, чтобы звук получился самым раскатистым и громким.

Эти люди рождаются на свет, чтобы приносить другим страдания. Я уверен, они были из тех детей, которые безо всякого повода разбивают камнями окна соседей или звонят в двери домов вдоль улицы в пик летнего зноя и тут же убегают. Но в тюрьме этот особый неистовый дух делает их душой компании и вдохновляет остальных. Это творческое действо становится все громче и громче, пока оглушительная полифония не разносится по унылой тюрьме. У «труппы» одна задача: вытащить все тюремные компании из всех закоулков в Коридор «Л». Каждый здесь уже знает, что единственная цель всей этой суеты и гвалта – подготовить вступительную сцену для появления Шлюхи Майсама.

Перейти на страницу:

Все книги серии Портрет эпохи

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже