Помимо узников, снующих между заборами и коридорами, по тюрьме рыщет и кое-кто другой. Различные зоны тюрьмы находятся под надзором группы, известной как G4S, – охранного предприятия, отвечающего за обеспечение безопасности. Сотрудники этой конторы держат ряд заключенных под пристальным наблюдением. Лучше называть G4S ее настоящим названием: «Ублюдочная Охранная Компания». Я мог бы придумать ее служащим много разных эпитетов, но этот самый подходящий. Например, я мог бы назвать их сторожевыми или цепными псами. У каждого из них на поясе висит портативная рация. Эти чрезмерно любопытные охранники то и дело что-то записывают в блокноты, которые всегда носят в карманах. Они строчат заметки обо всем и обо всех. Их основной метод работы – быть ублюдками. Нужно быть полным ублюдком, чтобы работать там, где ты всех ненавидишь.
С самого первого дня их работа высоко ценится: «Вы – армия, собранная здесь для защиты нации, а эти заключенные беженцы – враги. Кто знает, кто они такие и откуда родом? Они вторглись в вашу страну на какой-то там лодке». Ситуация для них совершенно ясна. Перед ними – враги, согнанные сюда отовсюду. Боже мой, вы бы видели их глаза: холодные, жестокие, полные ненависти.
Они сидят группами в конце коридоров или вдоль заборов напротив океана, бездельничая и делясь сплетнями. Без сомнения, они подробно обсуждают личность каждого заключенного. Многие из них наблюдают за празднествами, устроенными Шлюхой Майсамом. Однако не вмешиваются, а сидят на стульях на расстоянии от толпы, чтобы их присутствие ощущалось. Участки, которые они должны контролировать, распределены заранее, и каждый из них сидит на пластиковом стуле и часами следит за периметром. Все тупики и закоулки в отдаленных частях тюрьмы находятся под их пристальными взглядами – они выслеживают нас и всегда готовы преследовать.
С наступлением темноты тюремный комплекс возвращается в свое естественное состояние. В первые мои месяцы здесь на всю тюрьму было всего две большие лампы, по одной с каждой стороны. Они освещали только прилегающую территорию. Лампы должны рассеивать тьму, но их свет теряет яркость, не дойдя до Тюрьмы Фокс. Ночью эта огороженная зона напоминает сцену из фильма ужасов. Тени выходят на тропу войны, и людям приходится рассчитывать только на интуицию, чтобы отыскать дорогу к туалетам.
В темноте присутствие охраны заставляет заключенных чувствовать себя еще больше узниками, чем обычно. Здоровенные мужики кажутся намного крупнее, когда их фигуры выступают из тьмы. Они несут вахту в каждой секции тюрьмы, как агрессивные звери. Их взгляд пронизывает насквозь, и кажется, нет шансов от него скрыться.
Тюремные охранники из G4S (мы для краткости называем их просто «G4S») большую часть жизни прослужили в австралийских тюрьмах, где сидят разного рода преступники. И конечно же, преступления, уголовные процессы, сами тюрьмы и их жестокость, физическое насилие и нападения с ножом стали частью их повседневной жизни и образа мыслей. Многие из охранников – бывшие военные, которые годами служили в Афганистане и Ираке. Они вели войны на другом конце света. Они убивали людей.
Убийца есть убийца… ясно и просто. Я где-то читал или, может быть, слышал от кого-то, что человек, забравший жизнь другого человека, молодеет. Или убийцы медленнее стареют. Этим людям наплевать на других. Убийца есть убийца; насилие сочится сквозь их затуманенные, расширенные зрачки. Я убежден, что в этих глазах отражается душа убийцы.
Я осознал это, наблюдая за многими из группы G4S. Был случай, когда один из этих парней стал свидетелем кровавой сцены: юноша перерезал себе вены в туалете. Охранник повернулся ко мне и сказал: «Извини, но мне не понять ни тебя, ни этого перепуганного пацана. Я был тюремным охранником почти всю свою жизнь… Прости». Вот и все сострадание. Чего ожидать от человека, всю жизнь погруженного в тюремное насилие? Его живот непропорционально огромен по сравнению с другими частями тела. Кажется, что его тощие ноги просто свисают с его массивного живота – мерзкие конечности, прилипшие к туловищу. Но он хотя бы признает, что ему не понять обычных людей.
Очевидно, что ему пришлось приложить большие усилия, чтобы даже задуматься об этом, и он старался выдавить из своего сердца хоть что-нибудь. Возможно, разница между ним и его коллегами в том, что он искренне признает, что превратился в бездушную машину. Возможно, он пришел к выводу, что образ жизни тюремного охранника лишил его сочувствия. Возможно, он никогда не найдет этому иного объяснения, кроме того, что он давно варится в этой системе и поэтому отличается от обычных людей.
