В каждую смену в каждой тюрьме дежурит около пятидесяти охранников G4S. В семь вечера десятки охранников G4S собираются между тюрьмами Дельта и Фокс на беседу с начальниками. Издалека непонятно, о чем идет разговор. Видно только покорных охранников, стоящих в тесном строю и внимательно слушающих человека, вставшего на стул. Надзиратель заканчивает говорить, и они превращаются во взвод солдат, приступающих к несению службы. Они расходятся по всему периметру тюрьмы, направляясь в назначенные им участки.
Словно роботы, выполняющие приказы, они следят за соблюдением каждого тюремного правила, от элементарного до глобального.
Значительная часть охранников G4S – это местные жители: родом с Мануса или из Порт-Морсби[85]. Когда открылась тюрьма, их созвали сюда на работу – людей, которые до этого занимались ловлей рыбы гарпуном, рубкой деревьев в джунглях или сбором и продажей тропических фруктов на местном рынке. Соглашение между правительством Папуа – Новой Гвинеи и Австралийским департаментом иммиграции предусматривает трудоустройство большей части местного населения. Поэтому тюрьма вынуждена нанимать людей, бывших ранее абсолютно вольными. Но теперь они поглощены Кириархальной Системой: их поглотила тюремная структура и культура системного насилия.
Австралийцы пытались привить им корпоративную культуру компании G4S, но, в отличие от своих австралийских коллег, эти люди свободолюбивы. Они непокорны и мало заботятся о поддержании порядка по тюремным правилам и казарменной логике. Они абсолютно противоположны Кириархальной Системе. Но у Департамента иммиграции нет выбора, кроме как терпеть их. Они не прогибаются под правила и жесткую структуру. Они пахнут джунглями и напоминают мне рыб, плавающих в океане. Эти сборщики фруктов с невероятно развитыми икроножными мышцами взбирались на самые высокие и дикие тропические деревья, а их ноги касались песка столь далеких мест, вблизи которых большинство людей никогда не окажется.
Яркий контраст между местными охранниками и служащими из Австралии и Новой Зеландии резко бросается в глаза. Мне кажется, что G4S и Департамент иммиграции распределяют обязанности, опираясь на эти различия. Все без исключения местные жители и выходцы из других частей Папуа – Новой Гвинеи находятся в самом низу иерархии. Ожидается, что каждый местный тюремщик обязан без раздумий и вопросов выполнять приказы австралийцев. В конце месяца за свой тяжкий труд они получают сумму, равную лишь пяти дням работы даже самого тучного австралийского надсмотрщика. Это еще больше побуждает их игнорировать тюремные правила – настолько, насколько это возможно.
Разница между местными и австралийскими охранниками отражена даже в цвете униформы. Местные наемники носят фиолетовую униформу, и в их обязанности входит групповой обход тюрьмы от края до края. Таким образом, Кириархальная Логика… дает всем ясно понять: «Да будет известно, что в этой тюрьме местные жители – ничто. Они просто получают наши инструкции и следуют им». Это определяет взаимоотношения между тремя основными элементами в тюрьме: заключенными, местными и австралийцами. В результате местные вступают в союзы с нами. В этих взаимоотношениях даже есть некая доброта и сопереживание. Иногда местные тайком курят сигареты, подаренные заключенными; они курят в конце коридоров, в темных и укромных уголках тюрьмы, вне поля зрения австралийцев, и трясутся от страха. Иногда они жуют бетельные орехи и ловят кайф; тогда они несут какую-то тарабарщину хриплыми голосами.
Бетельный орех[86] с одноименной пальмы, растущей здесь же, – плод размером с мелкий помидор. Местные жители жуют его в качестве природного стимулятора. Они раскалывают орех о камни, а затем пережевывают его семена. Пожевав нескольких минут, их выплевывают вместе с большой порцией слюны до последнего кусочка, независимо от того, плюют ли они на траву, в мусорное ведро или на бетонный пол какого-нибудь офиса, – таков обычай.
Когда охранник жует бетель, чтобы поймать кайф, у него во рту появляются красные пятна. Если кто-то регулярно употребляет эти семена, его зубы окрашиваются в красный цвет, поэтому практически у всех местных жителей красные зубы. Такова повседневная культура Мануса. Кроваво-красные зубы, как у хищного животного, которое только что подняло голову, отрываясь от пожирания добычи. Когда я впервые оказался в компании местных жителей, у меня возникло чувство, что я окружен каннибалами. Лица, испещренные морщинами, вьющиеся волосы и смеющиеся рты, наполненные кровью. Австралийцы надеялись, что они нас напугают.
Но разве такие добрые люди могут быть каннибалами? Тюремные служащие из местных – душевные добряки. Эти черты берут начало в их свободной натуре и поведении, не ограниченном законами. Их присутствие в тюрьме улучшает местную атмосферу; однако с их прибытием становится еще теснее, число людей растет, и эта скученность душит.
