Подведение итогов учений проходило в клубе части. Общая оценка полку — «отлично». Танковый батальон, из-за упертости проверяющего полковника, получил четверку. Комбата пожурили немного и оставили в покое, а Сибирцеву за самоуправство в парке, объявили строгий выговор и приказали в двухдневный срок восстановить разрушенный забор. Но это все официальные итоги. А неофициально, было следующее. После уезда комиссии, вызвал его командир полка, и сказал:
— Ну что, Сибирцев, как не крути, а получается, что я теперь твой должник? Протяни ты с выходом из парка еще минут пять и неизвестно, как бы развернулись события. А я долги всегда отдаю. Говори, что хочешь?
— Товарищ полковник, да я тут вообще не причем. Комбат приказал выводить батальон, вот я и рванул на прорыв. Так что, это его заслуга.
— Ну-ну, не надо скромничать, мне твой комбат все уже доложил. Как ты смотришь на то, чтобы перейти в роту связи с перспективой принять ее?
— Ну, я не знаю, я как-то и не думал об этом. Вчера взыскание наложили, сегодня роту предлагаете. Странно все это?
— Что ж здесь странного? Ты что, до сих пор не понял, что в армии так чаще всего и бывает? Хочешь подумать? Хорошо, иди, подумай… минут десять и ответ сообщишь через комбата.
7
Однако переход в роту связи с последующим повышением в этот раз не получился и отодвинулся на длительный срок из-за следующих событий.
В декабре началось строительство укрепрайона. УР шел вдоль границы, в трехстах метрах от контрольно-следовой полосы. КСП представляла собой зеркально ровную сто метровую по ширине линию песка, ограниченную с двух сторон рядами колючей проволоки. Один из них был под напряжением. УР состоял из огневых точек, закопанных в землю башен тяжелых танков ИС-2 и КВ. Под башнями строились бетонные бункера, состоящие из боевого помещения, кухни, санузла, комнаты отдыха. Предусматривались вентиляция и отопление, бензиновый двигатель и аккумуляторные батареи. Запас воды и продуктов на тридцать суток. Экипаж огневой точки три человека. Вооружение — ста двадцати миллиметровая пушка и два пулемета: КПВТ и ПКТ. Точки располагались через пятьсот метров по фронту. Дополнительно во втором эшелоне были точки комбата и ротных.
Начальником строительства одного из огневых взводов (три точки) был назначен лейтенант Сибирцев. Строительство УРов велось по всей советско-китайской границе.
На границу выезжали на две недели, а затем, две недели «тащили» службу в полку. Жили в палатке, которая обогревалась «поларисом». Это печь-труба, работающая на солярке. Коптила и воняла она страшно, зато было тепло. Горячую пищу получали на батальонном ПХД, был свой ГАЗ-66.
Стройка шла быстро. Уже через два месяца начались пристрелки огневых точек и боевое дежурство. Штат УРа был еще не сформирован, поэтому на БД заступали те части, которые вели строительство. Желающих жить зимой в полевых условиях было немного. А условия действительно экстремальные: мороз до -50 и пронизывающий северный ветер. Спасали меховые комбинезоны и унты.
Как-то Сибирцев ночью дежурил в башне танка, сидел за наводчика. Закимарил. Отопление в бункере последние дни все время ломалось. Обут был в валенки. Уже два дня, как пятка правого валенка прохудилась, но думал как-то дотянуть дежурство, а там поменять обувь. Раздался телефонный звонок, Сергей схватил трубку. Его вызывал комбат.
Выскочив через верхний люк, побежал на КП. С каждым шагом бежать становилось труднее, в валенке что-то хлюпало.
— Откуда там вода взялась? — подумал он, но разбираться не было время.
Получив указания от комбата, зашел в свою палатку, снял валенок и вылил из него «добрую» лужу крови. Вызванный фельдшер осмотрел ногу и, оказав помощь, озвучил диагноз — пол пятки нет! Позднее, осмотрев место происшествия, Сергей действительно обнаружил на броне часть своей примерзшей пятки. Вот такие были морозы.
А сколько было случаев угорания от выхлопных газов! И даже со смертельным исходом. Несмотря на постоянные инструктажи по технике безопасности.
Отдыхал как-то Сибирцев с начальником связи полка в командно-штабной машине Р-142. Водитель спал на гамаке в кабине. Ему строго-настрого запретили ночью заводить машину, однако он поступил по-своему. Ветер поменял направление, и дым от выхлопной трубы пошел под днище будки. На счастье, в это время в дверь постучали. Посыльный сообщил, что Сибирцева вызывает командир полка.
Сергей выскочил из кунга и поспешил в штаб. Вдруг, голова закружилась, и ноги стали подгибаться. Вот он упал на одно колено, встал, шагнул, упал на другое и завалился на бок. Он лежал, смотрел на подбежавших к нему офицеров и солдат, не мог понять — в чем дело? Голова, кстати, соображала нормально, а вот сказать он ничего не мог. Язык опух и не ворочался во рту. Сергей только мычал.
— Да он, наверное, пьяный? — подумал дежурный офицер.
— А ну, бойцы, давайте быстро оттащили его со света в темное место, а то еще кто-нибудь из штаба увидит, — скомандовал он.
