Сергей подошел к самой воде, чтобы забросить донки, а Люба замешкалась, снимая сапог, в который попал камешек.
Она смотрела, как он идет, не оглядываясь, и вспомнила, как впервые, после школьного выпускного вечера, на скамейке в Кировском парке прикоснулась к волосам Сергея. И тот их первый поцелуй, от которого Сергей потерял сознание, чем сначала очень испугал, а затем удивил Любу. Почему их судьба разбросала на многие годы? Зачем соединила вновь?
Пока она думала об этом, Сергей отошел на несколько шагов, и сразу исчез в плотном тумане.
— Ну что, — спросил Сергей, когда Люба остановилась рядом с колышком, к которому он привязал леску, — о чем будем просить золотую рыбку?
— А вот попрошу я ее, — засмеялась Люба, — чтобы туман себе туманился и туманился хоть сто лет. И больше ничего мне не надо.
Ей так хорошо было с ним, что она не могла представить: неужели этого не было всегда? И не хотела представлять, что этого может не быть.
— Сережа, — сказала Люба, — мне не верится, что это все было со мной. Что была какая-то жизнь без тебя и я даже живу с каким-то человеком, думаю, как себя с ним вести… Как глупо все, как невозможно! И эти твои письма из училища, скорее дружеские, чем от любимого человека, в которых ты все время старался меня в чем-то упрекнуть, я даже не понимаю в чем?..
Она заметила, что лицо его дернулось, словно от боли.
— Не надо ревновать к прошлому, Сережа… — медленно произнесла Люба.
— Я не к прошлому ревную. Мне больно думать, что ты вернешься к мужу.
— Да? — усмехнулась Люба. — Ты считаешь, что я к нему вернусь?
Он молчал. Потом поднял глаза — и лицо показалось ей незнакомым.
— А ты не думаешь, что у меня есть жена или невеста?
Люба растерялась, не зная, что ответить.
— Ты, значит, находишься сейчас со мной, а думаешь о своей невесте? — сузив глаза, произнесла она.- Очень приятно!
Люба, не говоря больше ни слова, пошла к избушке.
Сергей пришел часа через два, прошел к другому топчану, снял сапоги, лег.
Люба не знала, спит ли он, ей казалось, что сама она заснуть не сможет. Она сглатывала слезы, ладонь держала у рта, чтобы не всхлипнуть, и чувствовала, что безысходная, как горе, тьма захлестывает ее, обволакивает, уволакивает…
Люба проснулась оттого, что стало светло в глазах. Она открыла глаза и тут же зажмурилась снова. Свет ей лился прямо в лицо из окошка, которое до сих пор было тусклым, белесым. Светило яркое утреннее солнце. Она заметила, что Сергей приготовился к тому, чтобы покинуть избушку в любое время. Вымыты были кружки и жестянки. В прежнем порядке стояли банки.
Люба вышла из избушки и, ускоряя шаги, почти побежала к берегу. Сергей был уже там. Он стоял, запрокинув голову, и вглядывался в глубокую небесную синеву. Перед ним раскинулась необъятная гладь озера, лишь вдали, на горизонте виднелась бело-голубая полоса льда. Люба услышала звук мотора, он был похож на трещание детской трещотки. Звук нарастал, из-за прибрежной скалы показался деревянный рыбацкий баркас. Он шел вдоль берега в их сторону.
И тут она закричала — отчаянно, пытаясь перекрыть гул мотора:
— Сережа, нельзя так, нельзя! Что же мы делаем?!
Сергей обнял ее так, что дыхание у нее занялось, и поцеловал — сначала в губы, задыхаясь, потом в полные слез глаза. Потом еще раз прижал к груди, обхватил ладонями ее голову, взглянул в глаза невыносимым взглядом.
Потом разомкнул объятия, легонько оттолкнул ее от себя и, маша руками, закричал, глядя на приближающийся баркас.
19
Во время лечения Сергея в госпиталях, да и в повседневной жизни, рядом с ним всегда была Юля. Друзья не раз подзадоривали, что если он не женится на ней, то отобьют.
Однажды Юля зашла к нему со слезами на глазах и, волнуясь, призналась, что она беременна. Серега обрадовался и воспринял это, как должное. На июль была назначена свадьба.
Расписались в сельсовете. В свидетели взяли Славу Половинкина и Валю Панкратову. Проблем с продуктами не было: привезли с продсклада части и военторг помог. Кстати, от военторга был и подарок — холодильник.
Собралось человек сорок друзей в Юлиной общаге-квартире. В ту пору она с девчатами жила в военторговской благоустроенной четырехкомнатной квартире.
Веселились два дня. Тогда были в моде комсомольско-молодежные свадьбы. Невеста в белом подвенечном платье с фатой, жених в парадной форме. В общем, все как у людей.
Через пол года родился сын. Узнав об этом, Сергей устроил мальчишник, на котором Игорь Трубаев, друг, вдруг разнылся:
— Вот, у тебя семья, сын, а я один и мне плохо.
— А, что же ты с Маринкой до ума так и не довел? — спросил Сергей. — Какой то ты не решительный.
— Куда уж больше решительности, если уже две девчонки от меня беременные?
Да, это действительно было так. Маринка и подруга Игоря на родине, ждали детей.
— Ну, вот и определяйся, — посоветовал Серега.
— А, вот и женюсь, — решительно сказал Игорь, — прямо сейчас.
— Нет проблем. Поехали.
— Поехали.
И друзья пошли ловить попутку до Забайкальска, где к тому времени в больнице работала Марина.
