Много лет, изучая психологию человека, Сибирцев, пообщавшись несколько минут, мог почти безошибочно определить, что можно ожидать от собеседника. В то, что Валентина украла сережки, он не поверил, и то, что жена Виктора закрутила какую-то интригу, он тоже не сомневался.
Вечером, после службы, Сергей заехал к Вале, вызвал ее во двор и рассказал о создавшейся ситуации. На что та молча сняла из ушей сережки, отдала их Сергею и, сказав, что других у нее нет, хлопнула дверью.
Сибирцев чувствовал себя так, как будто ему в душу вылили ведро дерьма. Он видел, что Валентина к этому не имеет никакого отношения.
Вернулся в часть, заночевал в казарме, а утром отдал сережки Виктору.
Тот сказал, что дома были серьезные разборки, и что жена поднималась к Юле и довела ее до истерики.
На этом неприятности не закончились. Днем, находясь в городе по служебным делам, проезжая мимо фотографии, Сергей увидел на стенде их с Валей снимок. Этого он, конечно, предвидеть не мог, что в центре города будет висеть их фото!
Остановив машину, Сергей забежал в фотографию.
— Что ты творишь? Кто тебе разрешал вывешивать фото? — закричал он на фотографа.
Тот смутился и, извиняясь, полез на стенд менять снимки.
Предупредив фотографа о последствиях, Сибирцев сел в машину и, когда отъезжал, увидел, что к стенду подошла Юля.
Позже выяснится, что на работе у жены поинтересовались:
— Юля, а что, к Сергею сестра приехала?
— Нет, а почему вы так решили?
— Да в центре, на стенде, висит фотография, где он с девушкой. Подумали, что с сестрой. Кстати, хорошо получились, — съязвила сотрудница.
Кусая губы и с трудом сдерживая слезы, Юля поспешила в фотографию.
На стенде снимка с Сергеем не было. Фотограф же сказал, что это ошибка и стенд уже год, как не обновлялся.
В недоумении, но, уже успокоившись, Юля вернулась на работу.
Через два дня Виктор вернул сережки. Пропавшие серьги привезли с «комсомольской конференции», на которую его жена ездила в новогоднюю ночь и там «случайно» забыла.
На этом дружба Сергея с Виктором закончилась, а происшедшая история постепенно забылась.
4
Служба шла своим чередом. Полевые выходы, командировки, наряды, учения и занятия сменяли друг друга не оставляя свободного времени. Друзья шутили, — ты, Серега работаешь с двумя выходными: один — летом, другой — зимой. С семьей он не виделся неделями, а то и месяцами.
Бывало так, что за один день, он успевал побывать в разных точках Союза и вернуться домой. Так, однажды, его солдата, ехавшего в отпуск, задержала в Москве комендатура. Дело осложнялось тем, что Сибирцев отпустил его самовольно, уступивши настойчивым просьбам родителей солдата. Боец летел самолетом в гражданке через Москву в Дагестан. Увидев в Домодедово патруль, стал вдруг от него скрываться, сработал инстинкт. Его задержали, опросили и, как дезертира, временно посадили в Кремлевскую комендатуру. Только благодаря правильному инструктажу командира роты, солдат уперто стоял на своем, говорил, что хотел слетать на родину, к отцу на юбилей, и вернуться в часть в течение трех суток. А это расценивается как обычная самоволка. Дело дальше не пошло, а то, досталось бы и Сибирцеву.
Так вот, выслушав от командира полка нелестные выражения в свой адрес, Сергей вылетел самолетом в Москву, где за четыре часа решил все вопросы, благодаря встретившемуся в комендатуре знакомому по Забайкалью полковнику. Ближайшим рейсом Сибирцев с солдатом вернулись в Толмачево, где их встретил офицер штаба дивизии. Он забрал солдата, а Сибирцева отправил с документами самолетом в Улан-Удэ, в Ставку направления. В Новосибирск Сергей вернулся уже поздним вечером.
Были и экстремальные ситуации. Так зимой, когда температура воздуха достигала -50С, а плевок отскакивал от бетонки ледышкой, два месяца рота жила в поле в палатках, готовя показные занятия для прибывающего с проверкой министра обороны.
Министр так до роты и не доехал, зато многие солдаты обморозились. У Сергея тоже прихватило пальцы ног, а шкура с бедер слезала как с рулона туалетная бумага.
Экстремальных ситуаций было очень много, да в то время на них никто не обращал внимания, это было нормой жизни советского офицера.
Так, еще в Забайкалье, идя маршем по высоким сопкам, при перегоне техники из капитального ремонта, на КрАЗе, который вел Сергей, отказали тормоза. Это произошло на затяжном спуске. Несмотря на то, что Сибирцев пытался тормозить двигателем и «ручником», машина стремительно увеличивала скорость, с трудом вписываясь в повороты. Впереди показался мост, а далеко внизу виднелась тонкая змейка горной речушки.
КРАЗ, оглушительно ревя мотором, скрипя и дрожа, ворвался на мост, пробил ограждение, на мгновение завис в воздухе и рухнул вниз.
Спасла его с солдатом бетонная свая, оставшаяся от старого моста. Машина упала на нее, пробив дно кузова, и зависла над пропастью.
Два часа они висели между жизнью и смертью. КРАЗ раскачивался при любом движении, даже кашле, грозя сорваться со сваи.
Наконец подоспела помощь. Бойцы натянули масксети в тридцати метрах ниже КрАЗа, в которые и выпрыгнули по очереди солдат и Сергей.
