— Чего торопиться? – Поддразнивает его Оля. А сама глаз не может отвести от Саши…
Голос диктора мощно звучит над аэродромом:
Сейчас вы увидите затяжные прыжки с парашютом. Прыгают летчики-парашютисты Константин Быковский и Александр Казарин.
Над полем кружат два маленьких самолета. Наши старые, добрые, неприхотливые «У-2», машины, незаменимые для аэроклубов. (Теперь их называют «По-2», в память их конструктора Николая Николаевича Поликарпова). Вот от самолетов отделились два комочка. Секунда. Вторая… Пятая… Всегда захватывает дух, когда смотришь с земли на затяжной прыжок… Откроют они, наконец, парашюты? Сколько можно падать в пространстве?
Я любила сильные ощущения. Увлекалась верховой ездой и ездой на мотоцикле, заплывала далеко в море, летала на самолете. Но ни с чем не сравним затяжной прыжок, когда падаешь камнем с огромной высоты, и земля стремительно несется тебе навстречу.
Прошло не менее двенадцати секунд прежде чем Быковский и Казарин раскрыли свои парашюты. В напряженной тишине сверху донеслись, почти одновременно, два гулких хлопка. И тотчас – гром рукоплесканий над аэродромом.
В тот день я несколько раз поднималась в воздух. Участвовала в групповых полетах и групповом прыжке. И вот радио объявляет затяжной прыжок инструктора Зулейхи Сеидмамедовой…
На высоте две тысячи метров покидаю самолет. Сразу чувствую: высота великовата. Считаю вслух: семь… восемь… девять. Скорость падения увеличивается. Тяжело дышать. Двенадцать… Четырнадцать… Продолжаю считать, не слыша собственного голоса. Двадцать один… Двадцать шесть… Двадцать восемь! Выдергиваю кольцо. Парашют раскрывается, натянулись стропы. Ух, как бьется сердце! С трудом перевожу дыхание.
Опускаюсь, сидя на лямках подвесной системы, и вижу: к месту моего приземления бегут фоторепортеры и кинооператор.
Это – мой сорок седьмой прыжок…
Идут годы, и вот уде не за горами государственные экзамены в институте. Что же будет дальше? – спрашиваю себя. Работа инженера на нефтяных промыслах – да, это по-прежнему привлекает меня. Но – надо признаться самой себе честно – сердце мое давно уде принадлежит авиации. Конечно, можно и в будущем совмещать основную работу с деятельностью летчика-общественного инструктора. И все же…
Дальние перелеты советских летчиков, как и раньше, поражали мое воображение. Знаменитый перелет в июле 1936 года Валерия Чкалова, Георгия Байдукова и штурмана Александра Белякова, покрывших 9374 километра без посадки по маршруту Москва – Николаевск-на-Амуре. А через год – героический прыжок этой же отважной тройки из Москвы в Портленд (США) через Северный полюс. Месяцев позже – в июле 1937 года – новый мировой триумф советской авиации: перелет М.Громова, А.Юмашева и С.Данилина по маршруту Москва – Северный полюс – Сан Джасинто (Америка). Десять тысяч километров без посадки, 62 часа в воздухе…
Названия и цифры дальних маршрутов звучали для меня как музыка. Никогда я не могла уйти от зова открытых воздушных пространств.
«Чтоб одолеть пространство и простор»… От любительской авиации я взяла все что можно. Я налетала около 700 часов. Освоила слепые, ночные и групповые полеты, фигуры высшего пилотажа – боевые развороты, глубокие виражи, штопор, бреющий полет. Я стала командиром звена и за три года инструкторской работы подготовила 75 летчиков и 80 парашютистов. Бакинский аэроклуб был отличной школой. Теперь оставалось сделать решительный шаг к авиации профессиональной.
И я послала заявление в Военно-воздушную ордена Ленина академию им. Н.Е.Жуковского.
Вскоре пришел ответ. Помню: вытащила из конверта письмо с официальным грифом – и буквы запрыгали перед глазами. «Командование Военно-воздушной академии извещает Вас… Женщины на штурманский факультет не принимаются…». И подпись начальника академии комдива Померанцева.
Я стояла как потерянная. Значит, все кончено? Прощай, мечта…
Нет! Так легко я со своей мечтой не расстанусь. Иду в ЦК комсомола Азербайджана.
— Ладно, Зулейха, попробуем помочь твоему горю…
И в Москву отправляется новое письмо с адресом: «Наркому обороны..».
То ли руководители комсомола республики нашли очень убедительные слова, то ли нарком обороны просто вспомнил маленькую школьницу-летчицу, которой тогда на приеме в Кремле, кинул шутливое слово, – так или иначе, он разрешил мне, в виде исключения, поступить на штурманский факультет академии.
Начало августа 1938 года. Я еду в Москву, еду по путевке комсомола. Скоро, скоро распахнутся передо мной голубые дороги воздушного океана…
Но что это? Пассажиры в поезде взбудоражены, на ближайшей станции настоящий штурм газетного киоска. Я прислушиваюсь к разговорам, к взволнованному голосу радиодиктора. Наглая провокация японской военщины. Бои в районе озера Хасан…
Пороховой гарью потянуло с дальневосточных рубежей. Нет, не безоблачной небо ожидает тебя, Зулейха. Похоже, ты не ошиблась, сменив комбинезон аэроклубовца на армейскую гимнастерку…
Чже перед самой Москвой кто-то из соседей врывается в купе, размахивая газетой:
Выбили! Дали самураям по зубам! Слава тебе Особая Дальневосточная!
