Учеба в академии шла своим чередом. Под крыльями наших боевых машин проносились подмосковные леса и поля, перекрестки дорог, города и села. С каждым полетом увереннее чувствуют себя молодые штурманы. Мы учимся стрельбе по конусу и бомбометанию. Мы знаем: на Западе тревожно, Гитлер бряцает оружием. Да и на Дальнем Востоке подозрительная возня: битые японские милитаристы жаждут реванша. Мы учимся напряженно, понимая, что в любой момент нужно быть готовым сменить учебные снаряды и бомбы на боевые…
8 марта 1939 года я писала в своей заметке в «Правде»:
«Дни сейчас проходят в сложной учебе. День начинается в 9 часов утра. До трех часов в стенах академии. Перерыв до вечера, а потом, до часу ночи опять за книгами, чертежами, тетрадями. И как часто в тиши серьезной работы над научной книгой или в час прогулки по широкой алее Петровского парка вдруг задумаешься и мысленно спросишь себя:
— А что, если бы не было Советской власти? Как бы выглядела я? Какой была бы моя жизнь?
И ясно представляешь себе: черная чадра, кухонные горшки, обреченность… Жизнь, которая хуже смерти. Жизнь угнетенной, зависимой, темной рабыни, которой еще живут миллионы женщин Востока за рубежами Советского Союза…».
Часто приходили письма из родного Баку. Я знала, что мама окончила медицинский институт, и от души радовалась этому: вот как шагает наша жизнь! Ведь еще два десятка лет тому назад азербайджанская женщина не смела мечтать о таком.
У меня тоже было чем порадовать своих родных. За отличную учебу меня занесли на Доску почета и избрали в бюро комсомольской организации факультета. Преподаватели и товарищи-слушатели чудесно ко мне относились.
Запомнился такой случай. Однажды, принимая ванну, я сильно отравилась газом. Меня отвезли в больницу. Только я немножко пришла в себя, как вдруг распахивается дверь и в палату входят встревоженный комбриг Спирин, комиссар факультета Архипов, начальник курса Максимов…
Меня будто теплой водой окатило. А на следующий день чуть ли не весь курс заявился ко мне в больницу. С цветами, фруктами…
Мы много занимались споротом. По выходным дням вместе с Милей Казариновой, слушательницей командного факультета, и Олей Ямщиковой, с инженерного, мы ездили на тренировки в плавательный бассейн. Участвовали в различных соревнованиях. Помню, 8 марта 1940 года мы приняли участие в массовом женском кроссе – десять километров по улицам Москвы.
Мне, южанке, почти не видевшей прежде снега, особенно трудно было выучиться ходить на лыжах и бегать на коньках. Ничего, выучилась. И еще одно дело было мне в новинку: собирать грибы. Тут у меня даже конфуз вышел. Как-то осенью, пригожим воскресным днем, группа слушателей академии с женами отправилась на автобусе за город, по грибы. Я поехала тоже, предварительно пообещав своей соседке по квартире привезти полную корзину грибов.
— Чудесно, Зулечка, – сказала соседка. – Соберите побольше, а я их замариную.
Вот и лес. Я, не теряя времени, принялась за дело. Оно мне вовсе не показалось таким уж трудным: грибов было сколько угодно, только успевай кидать в лукошко. Довольно быстро я набрала полную корзину. Но тут в нее заглянули мои подруги, удивленные такой быстротой…
— Боже мой, Зулейха! Что ты насобирала? Сплошные поганки!
Раздался взрыв хохота. Я была смущена и растеряна, но – что поделаешь? – посмеялась вместе со всеми и выбросила «грибы» из корзины. Оказывается, и в таком деле – собирать грибы – требуется умение и сноровка…
Декабрь 1939 года. В академии – предвыборное собрание избирателей. Идет выдвижение кандидатов в депутаты Московского Городского Совета. Вот поднимается на трибуну один из наших слушателей, Кириллов, – и я просто ушам своим не верю…
— Предлагаю выдвинуть кандидатуру комсомолки-орденоносца Зулейхи Сеидмамедовой…
Я слышу аплодисменты, кто-то горячо пожимает мне руку…
Простая девушка-азербайджанка удостаивается высокой чести – депутатского мандата Московского Совета. Я заседаю в одном зале с виднейшими деятелями страны, со знатными людьми столицы. Впервые, так сказать, прикасаюсь к государственным делам.
Впрочем, впервые ли? Разве все, чем я занималась до сих пор, моя учеба, мои полеты – не принадлежат государству? Дорогая родина, тебе – все наши помыслы, наш труд и огонь сердца. По первому твоему зову, Родина, я, дочь твоя, готова идти в бой.
23 февраля 1940 года, в День Красной Армии, мне присвоено первое командирское звание – младший лейтенант. Волнуюсь, я произношу перед строем чеканные слова военной присяги. Я торжественно клянусь быть верной воинскому долгу.
На Западе бушует вторая мировая война. Она приближается к нашим границам. Мы еще ничего не знаем, но ощущаем тревожность положения – хотя бы потому, что нам приходится экстренно сдавать государственные экзамены: основы марксизма-ленинизма, специальные предметы, английский язык. Помню, на экзамене по английскому я избрала темой моего ответа: «моя семья, мой любимый Баку». Экзаменатор, пожилой полковник, одобрительно похлопал меня по плечу и сказал: «Вери гуд».
