Затяжные прыжки. Трудная военизированная игра: надев противогазы, с мелкокалиберными винтовками за плечами, мы выбрасывались из самолетов и старались приземлиться в мишени, быстро укладывали парашюты и укладывали их в условленное место. Затем – десятикилометровый бег по пересеченной местности. Мы переплывали Москву-реку, преодолевали полосу препятствий, стреляли из винтовки по мишеням.
Командные прыжки с высоты 600 метров. «АНТ-14» совершает круг над аэродромом. Пилот держит курс по указаниям капитана прыгающей команды. Наш капитан Казарин учел ошибки предыдущих групповых прыжков и заново составил график: кому когда прыгать.
— А ты, Зуля, – говорит он мне, – прыгнешь через пять секунд после того как последний из нас выбросится. Через пять секунд, ясно? А то опять унесет тебя за километр…
Я киваю. Мне очень хочется не подвести нашу команду. Я очень старательна. Отсчитываю пять секунд и последней оставляю самолет. Вижу: все наши парашютисты в кругу. Ребята, задрав головы, смотрят, как я снижаюсь. Не подведу, ребята! Я приземляюсь в самом центре мишени. Правильно рассчитал Саша Казарин! Трибуны взрываются дружными аплодисментами.
А теперь расскажу, как я, сама того не желая, выкупалась в Москве-реке.
Это было в предпоследний день слета. Большая группа парашютистов, в том числе и я, поднялась в воздух на четырехмоторном тяжелом бомбардировщике «ТБ-3». Никогда еще эта машина не поднимала столько людей. Мы не могли поместиться в просторном фюзеляже, и некоторым пришлось расположиться в утолщенной части крыла, примыкавшей к корпусу корабля.
Прыжок предстоял одновременный, мы все должны были выброситься из двери фюзеляжа, из люков и с обоих крыльев. Дверь выходила на правый борт, и попасть на левое крыло можно было лишь перебравшись через фюзеляж. Вот почему, мне перед прыжком пришлось совершить короткое, но богатое ощущениями путешествие: вслед за несколькими другими парашютистами я вылезла через люк пулеметной турели на фюзеляж и, ухватившись за поручень, поползла к левому крылу. Мощный, упругий поток воздуха обрушивается на нас; чуть расслабишь руку – мигом сорвет с самолета. Да, это тебе не «У-2»!.
Добрались. Стоим на крыле, прижавшись к фюзеляжу и крепко держась за поручень. Сигнал! Один за другим прыгают мои товарищи. Быстро иду след за ними и оказываюсь у края крыла. Оттолкнулась. Пошла вниз. Выдергиваю вытяжное кольцо, привычно шуршит шелк за спиной. Будто могучая рука рывком останавливает мое падение. Надо мной раскинулся светлый купол. И сразу – тишина.
Я восторженно гляжу вниз на Москву. Какая она красивая! Бесчисленные крыши, пустая зелени парков, ровная стрела Ленинградского шоссе, синяя-синяя излучина Москвы-реки…
Тут я спохватываюсь: меня же несет прямо к реке. Залюбовалась Москвой и забыла расчет приземления… что же делать? Скользить уже поздно. Перекрещиваю лямки, разворачиваюсь по ветру, изо всех сил тяну в строну от реки. Еще мгновенье – и я валюсь на берег у самой кромки воды. Но купол ложится на воду и тянет меня за собой. Я отчаянно цепляюсь за какие-то доски, за траву – какое там! С пучками травы в обоих руках я оказываюсь в воде. Барахтаюсь, пытаюсь освободиться от подвесной системы… Чьи то сильные руки вытаскивают меня из реки.
Еще один урок на будущее: не зевай в воздухе Зулейха!
А вечером, когда наша команда ужинала в столовой, я принялась разрезать свой ростбиф – и чуть не вскрикнула от острой боли в правой руке. Я выронила нож и уставилась на руку. Она заметно опухла.
— Что случилось? – обеспокоено спросил Саша Казарин.
Вот невезение. Еще в Баку, приземляясь после очередного прыжка, я растянула правую ногу. А теперь еще и рука… Это я сегодня, когда меня несло в Москву-реку, цеплялась за что попало на берегу – и вот повредила руку.
Саша встревожился: завтра предстоит групповой прыжок, – если команда выйдет не в полном составе, будет потеряно важное очко…
Я чуть не плакала от обиды. На ночь мне сделали компресс, а рано утром Саша кинулся со мной в поликлинику. Рентген показал небольшую трещину…
— Ну, – упавшим голосом сказал Саша, – ничего не поделаешь. Ты выбыла из игры.
Не говори глупостей, – сердито возразила я. – я буду прыгать.
— Зуля, ты с ума сошла! Ты же не сумеешь выдернуть кольцо…
— Буду прыгать! – повторила я.
Саша только посмотрел на меня. Он знал мое упрямство.
Мне туго забинтовали руку, – одни пальцы торчали. Как тревожились за меня наши ребята! Но все сошло благополучно. Кажется, я даже не ощутила боли, когда выдергивала в воздухе кольцо. Потом, после прыжка, рука ужасно разболелась – это я помню…
