– Мам, а как ты думаешь, что с лапой?
– Все в порядке, будет жить твой пациент. Кости целы, тут просто царапина. А вот с заплывшими глазками надо поработать.
Мама осторожно промыла котенку глаза крепким чаем, искупала в раковине и посадила под теплое одеяло. Удивительно, она помогала другому, а лучше становилось ей самой. В хлопотах о котенке мама начала забывать о собственных горестях.
Поставив ему миску молока, она строго спросила:
– Марта, почему так поздно? И что у тебя с волосами?
Я начала рассказ о веренице сегодняшних событий, как вдруг меня прервало настойчивое мяуканье котенка. Как он изменился! Оба зеленых глаза весело поглядывали на нас, шерсть высохла после мытья, и стало видно, что это очаровательная черная кошечка с большим белым пятном на груди и мордочке. Миску молока она опустошила мгновенно и раздулась как воздушный шар, а теперь громко требовала чего-то от нас своим звонким «мяу».
Мама тут же бросилась на балкон и через мгновение принесла песок в коробке из-под обуви. Откуда только он у нее взялся? Котенок радостно влез в коробку, вырыл в песке ямку и… успокоился.
– Как назовем? – спросила мама.
– Пифия. Пусть будет прорицательницей, принесшей нам добрую весть.
Удивительная, однако, жизнь. Несколько часов назад эта мохнатая мелочь могла погибнуть. А теперь она нашла себе кров, пищу и заняла почетный статус жрицы древнегреческого оракула в замкадовской двушке.
На следующее утро вместо университета я ехала на встречу с фотографом, размеренно покачиваясь в такт вагону метро. Час пик давно прошел, офисные сотрудники, а также студенческая братия успели отыграть роль килек в консервной банке, и теперь в вагонах было весьма свободно. Неожиданно для себя я заметила, что на душе было легко и спокойно. И чем дальше я ехала, тем спокойнее становилось. Чувство нависшей тревоги, с которым я засыпала и просыпалась последние несколько дней, исчезло. Я прижалась к окну и стала рассматривать тоннель.
Если вдуматься, наша жизнь похожа на поезда, двигающиеся по тоннелям реальности. Реальность принято понимать как объективно существующий мир, однако я предпочитаю рассматривать ее как совокупность вариантов. Поездка в метро – удобная метафора: в начале пути мы выбираем направление, линию, вагон… Из огромного количества вариантов – один, привычный, изо дня в день. Почему? Когда-то, вероятно, мы и не вспомним, как состоялся этот выбор, но сложившаяся привычка заставляет на автомате воспроизводить один и тот же маршрут. То же происходит в жизни. Мы выбираем, по какому из тоннелей реальности поедет поезд судьбы. И если нам не нравится, куда едет наш поезд, всегда можно сделать новый выбор и перестроить маршрут.
Сегодня мой поезд ехал ровно туда, куда я действительно хотела. Я вышла на «Чеховской» и поднялась по эскалатору. Толкая стеклянную дверь, на соседней я прочитала надпись: «Выхода нет». В голове тут же запел Васильев:
Эх, не договаривал солист «Сплина», подумала я, открывая дверь с надписью: «Выход в город». Выхода реально нет для тех, кто выбрал его отсутствие для себя. Но для тех, кто выбирает видеть выход, найдутся и возможности.
Я быстро нашла дом, в котором располагалась фотостудия. Меня встретила женщина среднего роста в темных джинсах и белом свитере. Она улыбнулась так, что я сразу почувствовала – мне тут рады.
– Привет, я Надя, – сказала она. – А ты, должно быть, Марта?
– Да, очень приятно.
– Чай будешь? – улыбнулась Надя.
Рядом с этой женщиной я почувствовала необыкновенное воодушевление и совершенно расслабилась. Внутри родилось стойкое ощущение, что все будет хорошо.
Пока Надя делала чай, я огляделась по сторонам. Фотостудия напоминала городской особняк XIX века, заброшенный (как часто бывало в девяностых), но отремонтированный предприимчивыми вестниками глянца в начале нулевых. Тут был вестибюль, где располагались гостевая зона с диванами, вешалками и небольшой островок со всем необходимым для кофе-паузы.
Один мой знакомый китаист с кафедры востоковедения рассказывал: в Поднебесной считают, что чай ремонтирует сердце. Он говорил, что когда «дождь соединяет Круг неба с Квадратом земли» и приносит рост чайного куста, листья которого потом бережно завариваются, то человек воссоединяется со своей изначальной целостностью. В это верят китайцы.
– Чаю время! – сказала Надежда, протягивая мне кружку крепкого черного чая.
Действительно, подумала я. Чаю, в смысле «чую», «ожидаю», «предчувствую» время. Но какое?
– Какое время вы чаете? – спросила я.
Надя ухмыльнулась, прочувствовав тонкость каламбура, и молниеносно выдала:
– Перемен. Время перемен, какое же еще?!
– Это очень хорошо, перемены мне бы сейчас пригодились.
Моя собеседница пристально на меня посмотрела.
– Знаешь, у фотографов есть третий глаз, который обмануть невозможно, и он видит человека насквозь. Это линза камеры. Опытные фотографы могут очень многое рассказать о человеке, когда смотрят в объектив.
