Надя в шутку сняла крышку с фотоаппарата и щелкнула меня, отхлебывающую горячий чай.
– Могу тебя заверить, что твои перемены принесут тебе удачу. А теперь допивай чай и пойдем переодеваться. Перемены приходят через наши действия. Так что сегодня будем делать тебе классные снимки.
Мы вошли в белый зал, в котором стоял студийный свет, несколько предметов мебели и ряд стульев, ожидавших учеников фотографа. Я переоделась в топ и юбку. Надя достала косметику и сделала мне легкий макияж. К тому времени как мы закончили приготовления, собралась небольшая группа учеников. Их было человек десять от силы. Как и мне, Надя сказала им, что камера видит все – ее невозможно обмануть. Только на этот раз она доносила информацию более технично, объясняя методику настройки оптики, а также она говорила, что важно установить контакт между фотографом и моделью в кадре. Вскоре мы все убедились, что ее методика работала.
Когда Надя начала меня фотографировать, от волнения у меня сковало все тело. Я не знала, куда деть руки – они болтались, как два батона колбасы, подвешенные в витрине гастронома. Ноги меня совершенно не слушались, лицо так вообще одеревенело. И я превратилась в бревно, из которого Папе Карло от мира фотографии нужно было выстрогать Буратино, чтобы затем его одухотворить. Сложно сказать, что такого особенного делала Надя. Она просто разговаривала со мной, показывала, как позировать, шутила и искренне восхищалась.
Искреннее восхищение невозможно подделать. Фальшь выдает себя пластиковым послевкусием, когда рот человека говорит одно, а его глаза и тело – что-то совершенно иное. Объяснить могу только через аналогию: представьте, что вам захотелось апельсинового сока. Вы заходите в ресторан, делаете заказ, и через какое-то время официант приносит напиток. Перед вами настоящий свежевыжатый сок, который только что сделал бармен. Вы пробуете, и вкус вас поражает – в нем и насыщенность, и мякоть апельсина, и сладость, смешанная с цитрусовой кислинкой и терпким послевкусием цедры. На следующий день вы заходите в другое место и снова заказываете апельсиновый сок. Вы делаете глоток – и чувствуете, что от апельсина там одно название. Это полный
Поэтому если ты хоть раз встречал в жизни искренность, то лицемерный левак тебе уже никто не впарит. Надя говорила искренне. Я это точно знала. И вместе с тем мне было до одурения непривычно слышать комплименты в свой адрес. Мне казалось, что она бредила. Ничем другим я не могла объяснить себе ее восхищения «утонченной красотой» и «нежной грацией». Дело в том, что я выросла в Бутово, где слово «грация» можно было увидеть только в названии на упаковке колготок, а от женщины ожидали не утонченности, а возможности донести четыре пятилитровые баклахи пива до дома за раз. Но, хоть я никак не могла соотнести слова Нади с собой, все равно находиться рядом с ней было очень комфортно.
– Если девушка стесняется, то, как бы уверенно она ни пыталась выглядеть, камера покажет зажимы. Поэтому вам важно научиться устанавливать доверительный контакт с моделью, помочь ей почувствовать себя в кадре расслабленно, – объясняла Надя собравшимся.
И тут произошло что-то невероятное. Надя подключила камеру через ноутбук к проектору и стала показывать кадры с нашей съемки. Я просто не могла поверить, что красотка на экране – это я! Неужели я действительно так выгляжу?
– Обратите внимание, – продолжила говорить Надя, – что снимки пока еще без ретуши. Но уже сейчас мы видим, что вот это очень сильный портрет, а вот этот кадр в полный рост можно смело отправлять в глянец. Теперь вы понимаете, как общение с моделью влияет на конечный результат?
– Надежда, подскажите, – брюзжащим голосом стал интересоваться возрастной дяденька фотограф, – а если у меня в кадре не фотомодель, а обычный клиент и мы снимаем коммерцию, как быть? С нашей моделью все понятно, она красивая, а вот клиенты не всегда же такие приходят.
От его слов веяло такой претензией, что, казалось, она сейчас обретет форму и мелкими пиками полетит во все стороны.
– Красота в глазах смотрящего, – ответила Надя. – Наша задача как фотографов – суметь увидеть красоту в человеке. И неважно, кто перед нами.
Мужчина пожал плечами. Складывалось впечатление, что он пришел не повышать мастерство, а найти подтверждение тому, что сам он будет поумнее преподавателя.
– Не верите?
– Трудно поверить, честно говоря.
– Угу. А давно вы были в Третьяковке или в Пушкинском?
