Элле визажист сделал похожий образ, только с синими стрелками. И вот мы вдвоем предстали перед фотографом и стилистом-дизайнером. Последний недоуменно уставился на Эллу и, как бы обращаясь к фотографу, сказал так, чтобы слышали все, картавя и интонируя на французский манер:
– Теодор, я не понимаю, а кто утвердил на съемку эту корову?
По всей видимости, дизайнера не устроил пышный бюст Эллы, который он презрительно осматривал.
– Я просто не понимаю, как я ее одену в
– Андрэ, ну сделай что-нибудь, ты же умеешь, – бросил в ответ фотограф.
Как я узнала позже, на площадке работали скандальный фотограф Федя Коренко и его близкий друг и начинающий дизайнер Андрей Толстогубов. В мире моды считалось, что Коренко – это самый сложный фотограф, работать с которым невыносимо. Однако он совершенно гениально выставлял кадр, умел играть со светом и из любого материала мог сделать конфетку. Что касается молодого дизайнера, то он был протеже фотографа, и поэтому его капризный характер всем на площадке тоже приходилось терпеть.
Вскоре Элла и я стояли в кадре. По сюжету съемки мы в приступе гламурного азарта (то есть на высоченных каблуках, в дорогущих шелковых платьях и с массивными аксессуарами) выгуливали четырех белых шпицев. Фотограф просил то взять собак на руки, то держать на поводке, но было видно, что ему не нравится результат.
– Девочки, я хочу, чтоб вы подпрыгнули, делая шаг. Мне нужен эффект полета. Да, и при этом вы должны улыбаться, представьте, что рассказываете друг другу секретики.
Мы попытались синхронно подпрыгнуть, держа собак на поводке, улыбаясь и строя светские заговоры. Но Федору опять не нравилось.
– Нет, нет, все не то! Улыбайтесь глазами! Мне не хватает глаз! И еще… двух шпицев возьмите на руки, а другие пусть будут на поводках.
Мы сделали все, как он сказал, но фотограф опять забраковал кадр.
– Не-е-е-е-т, девочки, ну что у вас с кистями? Что это за куриные лапы?! Нет, кисть должна быть расслабленной, пальцы удлиненными и присобранными, но не слишком, чтобы не получилась кисть-лопата. Понимаете, да?
Мы кивнули. Для Эллы подобная канитель была привычным делом, а меня не на шутку стал напрягать этот театр абсурда. От моих попыток держать кисти в расслабленном положении несчастный шпиц стал выпадать из рук!
– Не-е-ет! Вы модели или кто, в конце концов? Мы с командой ставили свет, были наняты лучшие стилисты, лучшие шпицы, а вы элементарно не можете вжиться в роль стильных девушек, выгуливающих собак?
Тут вмешался дизайнер:
– Теодор, может, попробуем сделать пару кадров на улице?
–
Мне было совершенно непонятно, как при минус пяти в декабре можно изображать теплый весенний день, но Элла уверяла, что это обычная практика для глянца, так как материал для крупных изданий приходится снимать сильно заранее. Может, ей, как выходцу с севера, происходящее казалось нормальным, но для меня, ходившей по дому в шерстяном скафандре даже в теплые дни, это было абсолютно неприемлемо. К тому же я начала задумываться о риске застудить придатки в таких условиях. Одним словом, ситуация стала сильно меня раздражать, но куда я могла деться с этой подводной лодки?
На улице нам пришлось проделывать ровно то же самое, что и в студии. Но на этот раз Федора происходящее не просто устраивало, а вызывало бурю восторга. Он даже стал называть нас по именам.
– Марта, да, продолжай, да… Я вижу, что ты улыбаешься позвоночником! Чуть усиль это. Вот та-а-ак, да!
На мой взгляд, фотограф нес какую-то откровенную чушь, однако казалось, что его прекрасно понимали все, кроме меня. Например, когда он попросил Эллу улыбнуться позвоночником, она чуть выгибалась телом, приподнимала подбородок и на ее лице тут же появлялась тонкая улыбка превосходства.
Пытка улицей довольно быстро закончилась. Организатор забрала у нас шпицев, дрожавших от холода не меньше нашего, и предложила чай с коньяком и лимоном, чтобы согреться. Шпицам же вместо коньяка был налит бульон.
Начав пить чай с коньяком в гримерке, мы продолжили согреваться коньяком с чаем, добравшись до Элкиного дома. К себе ехать мне не хотелось. Слишком много всего произошло за прошедший месяц, и я чувствовала, что, если не выговорюсь, меня разорвет на части. Начала я с обсуждения минувшей съемки.
– Тебе не кажется, что он просто душевный урод?! Как можно так издеваться над живыми людьми? Зима на улице, на минуточку!
– Мара, ты не права. Теодор – культовый фотограф. Он реально создает шедевры. В сухом остатке мы минут двадцать всего на улице провели.
– Ага, скажи это моим придаткам, которые были прикрыты шелковой тряпочкой какого-то там именитого бренда.
– Не будь такой занудой, Мар.
