Мы договорились встретиться вечером на Воробьевых горах, где недавно отстроили новый жилой комплекс премиум-класса. Интересно, конечно, что судьба решила завести меня именно в эту местность. Дело в том, что в разных культурах воробей как символ является носителем сексуального контекста. Например, в Китае эта бойкая и очень плодовитая птица ассоциировалась с фаллосом, а в Греции именно эти пернатые сопровождали богиню любви Афродиту. В связи с этим западные художники со времен итальянского Ренессанса стали изображать блудницу как красивую женщину с воробьем в руке. Так что символический пласт моего потенциального места жительства говорил сам за себя. Что ж, я была не просто рада такому знаку судьбы. Скорее, я была в предвкушении. В конце концов, должен когда-то и на моей улице наступить секс?!
Когда я добралась до жилого комплекса, он поверг меня в культурный шок. Оказывается, в многоквартирных домах водятся не только консьержки и домашние питомцы, но и дизайнерское лобби. Как нам сказала риелтор, премиум-жилье начинается со «стильной входной группы». Да, это тебе не бетонный падик в Бутово, где из «входной группы» есть только лестничная клетка в полтора квадратных метра перед лифтом.
Аркадий сказал, что он уже успел посмотреть квартиру и она ему понравилась, поэтому, если я не возражаю, мы можем сразу забрать ключи, и он сам мне все покажет. Я не возражала.
В полном безмолвии мы поднялись на четвертый этаж, зашли в квартиру, и, как только дверь захлопнулась, мы тут же начали целоваться. Воздух настолько был заряжен обоюдным желанием, что еще чуть-чуть – и от нас полетели бы искры. В коридоре мы кое-как сняли верхнюю одежду и обувь и, продолжая целоваться, переместились на кухню.
– Как тебе кухня? – прерывистым голосом спросил Аркадий.
– Так себе. Слишком влажный воздух, я промокла ниже пояса.
– Нехорошо. Будем исправлять.
Он расстегнул на мне джинсы. Инстинктивно я облокотилась на мраморный подоконник и обернулась через плечо, направив на своего спонсора прищуренный взгляд, где были одновременно невинность и бесстыдство – коктейль Молотова, который я часами училась создавать для глянцевых журналов. Я знала, что он всегда бьет в цель, если сама цель находится в непосредственной близости. Аркадий издал низкий горловой стон, чем-то напоминавший рычание, и обрушился на меня всей массой своего тела.
За окном крупными хлопьями падал снег. В какой-то момент мне показалось, что скорость падения снежинок увеличилась, но разобрать, так ли это было на самом деле, мне не удалось, поскольку стекло запотело от нашего горячего дыхания. А потом из фокуса внимания пропали и снежинки, и стекло, и скопившийся на нем конденсат – все это растворилось в поглотившей меня буре страсти.
– Знаешь, кухня реально огонь, просто оргазмичная, – сказала я, когда буря нашла свое разрешение.
– Да? Прям хорошая кухня?
– Лучшая в моей жизни. Мне вот интересно, а другие комнаты окажутся настолько же хороши?
– Муся, я думаю, они будут еще лучше.
Муся… Любопытно! Так меня еще никто не называл.
Весь следующий день я занималась переездом. Тяжело было объяснять маме истинное положение вещей, поэтому я описала ей Аркадия как своего мужчину, кем он, по сути, и являлся. Но коммерческую сторону этих отношений я решила не упоминать. Не хотелось мне выслушивать назидания о морали и нравственности, как и доказывать маме, что она со своей «правильностью» ипотеку не закроет. К сожалению, мораль в современном обществе не пользуется большим спросом, в отличие от идеальных полусиликоновых тел, лезущих из каждого телевизора.
Поэтому извини, мам, но каков спрос, таково и предложение. Монетизировать твою порядочность и даже профессионализм не получилось, а вот мои 90–60–90 и смазливое личико – это пожалуйста.
Думаю, дело в том, что красота, какой бы призрачной она ни была, является обещанием удовольствий. И вот тут есть нюанс, в который посвятила меня Элла. Ожидание удовольствия гораздо ярче, чем само наслаждение, потому что то, как
Мне очень хотелось, чтобы реальность наших отношений с Аркадием вышла за рамки ослино-морковной парадигмы. Но, как писал поэт, «нам не дано предугадать», кто ты – животное, охотящееся за корнеплодом, сам корнеплод либо ветеринар с оранжевым дилдо в руках. Однако самым страшным для меня было, что, как бы я ни пыталась скрываться за эпатажными рассуждениями в духе постмодернизма, я с каждым днем ловила все больше бабочек у себя в животе. За фасадом мнимой отчужденности и расчета скрывалась девочка, которая очень жаждала любви.
