Из кабинета Агаповой я вышла полной раздумий. Ну да, можно, конечно, рассматривать трудности как возможность роста. В принципе, в моем случае так оно и вышло. Если б над нами не нависла угроза оказаться на улице, я бы сейчас по-прежнему была стремной студенткой, дававшей по несколько уроков русского языка в неделю. Ничего бы не изменилось. Зато сейчас я девочка из журнала
С этими мыслями я поехала домой – готовиться к свиданию. Самым сложным был вопрос: «Что мне надеть?» Я не пополняла гардероб с нашего последнего шопинга с Эллой. Мы так удачно закупились, что у меня оказался универсальный набор одежды. Что называется, «и в пир, и в мир, и в добрые люди». Дело в том, что половину своего ежемесячного гонорара я отдавала за ипотеку в надежде погасить ее досрочно, а оставшуюся часть делила между своими нуждами и необходимостью кормить сестру и мать. Поэтому задачи обновлять гардероб я перед собой не ставила.
Сегодня «в добрые люди» я решила надеть черное трикотажное платье, удачно подчеркивающее фигуру. Я посмотрела в зеркало и осталась довольна. Легкий макияж, красивый изгиб талии, небольшая, но от природы красивая грудь. Лифчики я не носила принципиально – противный давящий бронежилет, который так и норовил врезаться в кожу. В общем, получился лаконичный образ, обрамляющий главное – его содержимое. Не зря Коко Шанель так любила черное платье и говорила, что оно должно быть в гардеробе у каждой женщины. Простота – это лейтмотив истинной элегантности. А в моем положении ничего другого, кроме истинной элегантности, мне не было доступно.
Мы договорились поужинать в семь в ресторане русской кухни на углу Моховой и Тверской улиц. Аркадий пришел в хорошем расположении духа и сразу заказал бутылку
– Интересный выбор. Есть повод?
– Верно. Обычно я не пью шампанское, – ответил Аркадий.
– Тогда в чем же дело? – улыбнулась в ответ я.
– Кризис достиг апогея, фондовые рынки рушатся.
Я совершенно ничего не понимала в экономических процессах, поэтому Кешины слова для меня звучали как абракадабра, но в целом не заметить финансовый кризис было невозможно: росли цены даже на гречку.
– Угу, а почему тогда мы радуемся?
– Мусенька, для умных людей кризис – это время возможностей. В этот период бедные беднеют, богатые богатеют.
– Не перестаю удивляться тому, как широко ты мыслишь! – После консультации у Макса я училась искренне хвалить своего мужчину.
Аркадий улыбнулся:
– Сегодня прошла сделка, которую я давно вел. Так что есть повод отметить.
Весь ужин Аркадий пытался объяснить мне основы финансовой грамотности, рассказывал про какое-то окно возможностей в кризис и что нужно делать во время падения фондового рынка. Все это было для меня как
После шампанского мы перешли на традиционные настойки и завершили чистейшим самогоном. Все это прекрасно сочеталось с осетриной по-московски, дальневосточными крабами и икрой щуки. После четвертой рюмки Аркадий вдруг нахмурился.
– Марта, скажи, я тебе мало денег даю?
– Нет, Кешенька, милый, что ты! – Я несколько сжалась от этого вопроса и будто начала впадать в оцепенение.
– Тогда скажи мне вот что. Почему, сколько мы с тобой встречаемся, я все время вижу тебя в одном и том же? – В голосе Аркадия позвякивал лед недовольства.
Мне стало страшно от мысли, что он мной недоволен. И если б не высокий градус пшеничного самогона, я бы впала в ступор. Однако алковолна открыла в моей психике неизвестную мне ранее тайную комнату, в которой хранилось зерно то ли истинной смелости, то ли безнадежной самонадеянности.
– Ты меня прости, но есть то, чего ты обо мне не знаешь.
– Говори.
– Знаешь, почему я в моделлинг пошла, а потом решилась на встречу с тобой?
– Ну?
– Нас бы забрали в бомжатник. Всех: и меня, и сестру, и маму. У нас же ипотека, а платить нечем. Мама всю жизнь учителем английского в школе проработала. А тут ее уволили, а на новую работу не берут никак. Такие вот дела.
После такого признания я налила себе еще рюмку и бахнула ее залпом.
– А что твой отец? Не помогает?
– А что отец, Кеш? Нету отца, понимаешь? Он как в Индию уехал пятнадцать лет назад, от него ни слуху ни духу. Мать говорит, что он пропал без вести.
Теперь я решила жахнуть клюквенной настойки. Не закусывая. Что мне терять? Вряд ли помоечница вроде меня нужна такому статусному мужчине. Две недели пообщались – и на том спасибо.
Однако Аркадий, видимо, не разделял моего мнения. Его недовольство вдруг сменилось нежностью.
– Лисичка, что ж ты сразу-то не сказала? А я ума не приложу, вроде деньги получила, а ходишь как оборвыш.
Оборвыш? Это он про мое платье из «Зары»? М-да, видел бы ты меня в прикиде с Черкизона. Вот тогда я реально оборвышем была.
– Мои безопасники пробивали тебя, – продолжил Аркадий, – судимостей нет, кредиты за тобой не числятся. Я был уверен, что серьезных проблем нет.
– Угу. Ипотека оформлена на маму.
