Однако в какой-то момент у меня случился сдвиг парадигмы восприятия. Неожиданно для самой себя я задышала глубже, натяжение мышц почти перестало меня отвлекать, и вдруг дверь моего восприятия растворилась и в нее решительно проникло новое осознание. Внезапно я почувствовала, что все это время не была главным героем своей собственной истории. Пока я подстраивалась под других, я была персонажем второго плана. Как в фильмах про Джеймса Бонда. Есть невероятно крутой парень, и у него есть четкая цель. А рядом с ним всегда есть красивое приложение – та самая «девушка Бонда». Только вот теперь я не хотела быть просто украшением, которое меняется из фильма в фильм. Я хотела стать самим Бондом. Главным героем, у которого есть какая-то миссия и которого ценят за его внутреннее содержание, а не только сексуальную внешнюю форму. Да вот беда. Пока я не понимала, что это за цель: для чего я живу? Какая у меня миссия? Зато я могла похвастаться шикарным внутренним содержанием, но с ним тоже была небольшая заминка. Пока оно не выражено, никто его толком заметить не сможет, и твои уникальные таланты так и задохнутся в нераскрывшемся бутоне возможностей. Я поняла, что если я серьезно хочу стать Бондом, то задача номер один – вспомнить, что же это за внутреннее содержание, которое делает меня мной, и скорее начать его выражать.
Так же внезапно, как растворилась дверь моего восприятия, отворилась и реальная дверь в квартиру. На пороге стоял удивленный Аркадий.
– Я тебе тут вещи решил привезти. Вот думал, конфета моя забыла сумку, я ей привезу. Захожу, а ты тут какой-то сектантской хренью занимаешься.
В его интонациях звучало непонимание и возмущение, которые он пытался скрыть. Он будто играл оскорбленного в лучших чувствах двухлетку, которому мама подтерла попку не правой рукой, как он привык, а левой, от чего движения по удалению продуктов жизнедеятельности карапуза стали не такими ловкими.
Аркадий слегка раскинул руки, демонстрируя свою озадаченность, и чуть выпятил нижнюю губу. Обычно в таких ситуациях я встраивалась в предлагаемую игру. Немедленно бежала его успокаивать, зацеловывать и уверять, что больше такого не повторится. Но в этот раз я поступила иначе.
– Кеша, это хатха-йога. Всемирно признанная практика для укрепления физического здоровья.
На лице спонсора сразу отразилось недовольство. При виде этого мне инстинктивно захотелось сжаться, но я напомнила себе, что я уже взрослая и имею право делать то, что нравится мне.
– Если хочешь укрепить здоровье, спроси меня как, – уже совсем серьезно ответил Аркадий. –
Он подошел ко мне, чтобы обнять, но вместо привычной реакции я отстранилась. Спонсор напрягся.
– Рассказывай, что не так, – сказал Аркадий.
Больше чем за год наших отношений это был, пожалуй, первый разговор о том, что меня не устраивало. Хмурое выражение лица спонсора не помогало мне выйти на откровенность, а вся моя уверенность в том, что он давно ко мне остыл и легко отпустит, испарилась, как роса в июльский день. Поэтому каждое слово я подбирала с осторожностью, чтобы он смог адекватно принять эту новость.
– Кеша, знаешь, я очень благодарна тебе за новогодний подарок, – начала я.
– Ну, ну, – перебил меня спонсор, всем своим видом демонстрируя, что у него нет времени и он хочет услышать самую суть.
– Мне не понравилось то, как мы встречали Новый год. Извини, для меня это слишком. Я хочу расторгнуть наш договор и вернуть тебе ключи.
– Расторгнуть договор? Вернуть ключи?
Аркадий начал закипать. От страха я потупила глаза и смотрела в пол.
– Марта, я не пойму, ты что, блядь, в себя поверила, что ли? Ты вообще знаешь, кто я и кто ты? Такой подставы я не ожидал…
Его кипение дошло до предела. В бешенстве он начал ходить по комнате и швырять вещи в стороны. Когда он замер, мне стало так невыносимо страшно, что я сползла по стенке на пол и сжалась в комочек.
– Сюда смотри. Сюда смотри, я сказал.
Я подняла голову. Аркадий стоял перед окном. В левой руке он держал Пифию за шкирку, правой открывал окно. Малышка Пи начала жалобно мяукать, призывая на помощь. Но я будто оцепенела и не могла пошевелиться.
– Вот что с тобой будет, если уйдешь от меня.
Сказав это, он швырнул мою еще не взрослую кошку в окно. У меня сердце разрывалось от боли, из глаз водопадами хлынули слезы.
– Дам тебе время все обдумать.
Сталь в его голосе заставила меня прочувствовать острие заточенного кинжала, на котором балансировала сегодня моя жизнь. Да, Аркадий был куда опаснее, чем я могла предположить.
После того как дверь захлопнулась, я выждала минут десять, чтобы убедиться, что он уехал. Затем наспех оделась и побежала за кошкой. Я боялась найти ее бездыханной, но она уцепилась когтями за березу, росшую под окном. Господи, как же я была рада этой березе!
