Меня поразило выражение его лица. Не знаю, как объяснить. Оно носило оттиск благородства, неистовой силы и одиночества. Такой типаж я встречала только на старинных фотографиях времен Великой Отечественной. Но самым странным было другое. А именно – ощущение, что его лицо мне знакомо, а это, конечно, было невозможно, поскольку виделись мы впервые. И все же я никуда не могла деться от ощущения, что это родной мне человек. Его лицо отзывалось в картотеке памяти режущей остротой утраты, как если бы у меня в далеком-далеком детстве, настолько давнем, что оно парило в зыбкой области бессознательного, был очень близкий друг, которого я потеряла. И мне его не хватало всю жизнь, просто я не могла вспомнить об этом.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.
– Угрюмый тип этот водитель. Даже не попрощался, – прервала тишину я.
– Кто? Агвандоржо?
– Ну да. Вы его знаете?
– Конечно, долг службы обязывает, – улыбнулся светлыми глазами брюнет. – Он вообще не разговаривает. Уже два месяца как взял обет молчания.
– Випассану, типа?
– А ты подкована в терминологии, я смотрю.
– Да так, не очень. Просто у меня отец был индологом.
Молодой мужчина оказался подполковником ФСБ, что выяснилось, когда мы поднимались к нему в жилище. Я говорю «жилище», потому что квартирой в строгом смысле слова оно не являлось. Во-первых, жилье занимало весь этаж старинного дома, а во-вторых, практически не было меблировано, зато все стены – либо увешаны картинами, либо скрыты за книжными полками.
– Забыл представиться. Я Лазарь. Лазарь Элиасов, – сказал он, когда мы сели за стол.
– Очень приятно. А я Марта, но это ты, наверное, и так знаешь. По долгу службы.
Он кивнул, улыбнувшись. Мне хотелось рассматривать и изучать его бесконечно. Лазарь был полной противоположностью всех, кого я встречала раньше: золотой молодежи в университете, в двадцать лет уже пресыщенной, «
– Лазарь, есть в тебе что-то такое, что я пытаюсь понять, но пока не улавливаю. Что-то почти надчеловеческое, я ни в ком такого не встречала. Расскажи, чем ты живешь? Хочу лучше понять человека, которому мне предстоит вверить свою судьбу.
Он окинул меня синим сканером своих глаз так, будто оценивал мою квалификацию: способна ли я воспринимать глубокие истины или привыкла барахтаться на смысловой поверхности?
– Как ты считаешь, кто всех сильнее? – Он начал издалека.
– У кого денег и власти больше. Новейшая история нашей страны это доказывает.
– Это поверхностный слой. Все равно что судить всю пьесу только по первому действию первого акта.
Очевидность этой мысли не приходила мне раньше в голову. Он стал отвечать за меня:
– Сильнее всех тот, кто знает себя. И, как следствие, совершает осознанные действия. Такой человек обладает харизмой, мощной энергетикой и властью. Потому что человека, познавшего нечто внутреннее, трудно поглотить. Он сам является силой, вскрывающей манипулятивные интриги и несущей новые порядки. Порядки истины и совести. Он открыл свою настоящую природу и решился жить в соответствии с ней. Вот этим я и живу.
– Лазарь, ты этому у Веры Евгеньевны научился? Мы с ней тоже об этом говорили.
– Нет, Марта. Просто все думающие люди раньше или позже приходят к этому пониманию.
– А как ты оказался в строю фээсбэшников?
– Долгая история, а у нас мало времени.
– Но ведь другого не будет. Разреши мне чуточку тебя узнать.
Лазарь улыбнулся. Не знаю, оттого ли, что он раскусил мое невинное лукавство, или просто счел это проявлением прямодушия. И, хоть я действительно хотела лучше его узнать, дело было не в вопросе доверия (я с самого начала поняла, что полностью готова ему довериться), а в том, что он мне был очень интересен.
