В этот же день я ехала с Пифией к ветеринару, размышляя о том, как мне вывернуться из сложившейся ситуации. Ради своей же безопасности придется действовать хитрее. Нужно стать настоящим Штирлицем и внедриться в стан врага. Как бы повела себя на моем месте типичная содержанка? Думай, Марта, думай!
За окном такси мелькали пейзажи, как слайды в старомодном диапроекторе. На одном из слайдов меняющейся реальности высветилось изображение дилерского центра с немецким автопромом. И тут меня осенило. Ну конечно! Ведь Аркадий говорит на языке рыночных отношений, где каждый акт потребления считается истинным достижением. Значит, если сделать вид, что это была неудавшаяся подводка к покупке автомобиля, которого у меня никогда не было, то он поверит. Вроде как за такое унижение просто закрыть ипотеку мне показалось недостаточным, тем более я уже выплатила чуть ли не половину долга. А что? Звучит неплохо. И тут же я стала строчить длинное эсэмэс своему спонсору.
Малодушию не поддавайся, о Партха, это тебя недостойно.
Покинув ничтожную слабость сердца, иди и сражайся!
Ничего не делается само собой, без усилий и воли, без труда.
– Муся! – прогремевший голос из ванной вытащил меня из размышлений. – Дай свежее полотенце.
Сделав глубокий вдох-выдох, я повторила несколько йогических мантр, и, как по заказу, на моем лице начала расплываться широкая улыбка, транслирующая месседж полного счастья. Базовый скрипт работал. Обнаженная, я порхнула в ванную, чтобы закутать Аркадия в облако нежности, поняв для себя окончательно, что мои союзники в этой борьбе – это хитрость и решительность.
– Мусенька, я тут думал, – сказал Аркадий, заворачиваясь в полотенце, – ты, конечно, недипломатично подошла к вопросу, но по факту абсолютно права. Поэтому…
Он прервался, забирая из коридора свою барсетку.
– Поэтому у меня для тебя подарочек!
Аркадий достал ключи с золотым брелоком, на котором виднелся красно-черный герб.
– Внизу тебя ждет белый жеребец. Ты права, моей девочке ездить с непонятными таксистами – это позорно. Теперь будешь рассекать на «Порше-Кайене».
Да уж, подумала я, Элла была совершенно права. На рынке человеческих отношений, где заключается договор временной аренды души и тела, чем ты дороже себя поставишь, тем дороже тебя купят. Жаль только, она одного не поняла. Когда ты себя продаешь, ты теряешь свободу. Свободу быть собой. А это слишком высокая плата за то, чтобы наслаждаться валютным шелестом. Но я хорошо помнила сказки Пушкина и его предупреждения о трясине материальных желаний: во-первых, они никогда не принесут долгосрочного удовлетворения, а во-вторых, если ты привык получать что-то только за счет других, то рискуешь остаться у разбитого корыта, когда вся эта игра надоест Золотой рыбке.
Однако поскольку обстоятельства требовали от шпиона Марты соответствующей реакции, именно ее я и воспроизвела, отыгрывая щенячий восторг. Благодарить спонсора за подгон я стала, как принято в среде содержанок, в спальне.
Этой ночью мне снился необычный сон. Он был таким ярким, что я запомнила его в деталях.
Мне снилось, что после череды ужасных войн власть на планете захватили демонические силы. Они подчиняли своей власти все живое, а от обилия их злодеяний и алчности мать-земля начала тонуть в водах мирового океана, пока не погрузилась на самое дно. Во сне я была этой землей и будто наяву ощущала ее невыносимую боль и страдание. Это чувство было таким запредельным, что единственное, что я могла сделать, оказавшись на дне океана, – это взмолиться о помощи. В ответ на мою отчаянную молитву пространство озарилось светом тысячи солнц и появился сияющий вепрь со шкурой и щетиной синего цвета. Своими могущественными клыками он нежно достал меня с песчаного дна и поднял из воды, желая вернуть на положенное место в мире. Но путь ему преградил невероятно сильный демон. Началась открытая схватка вепря и злобного духа. В какой-то момент казалось, что демон возьмет верх, и тогда я обречена, но вепрь воспользовался своим тайным оружием, походившим на огненный диск, и убил противника.
Утром я открыла глаза с четким осознанием, что пришло время действовать. Я стала перебирать в уме всех знакомых, обладавших какой-то силой и влиянием. На ум мне приходила только моя научница.
Вера Евгеньевна была непростой женщиной. Работа в университете для нее была чем-то вроде дани обществу. Кроме того, она все еще была связана, хоть я точно не понимала как, с федеральными органами исполнительной власти. Я достала телефон.
– Вера Евгеньевна, вы были правы, – сказала я совершенно трезвым голосом без капли эмоций. – Мне угрожает опасность. Сможете помочь?
– Это то, о чем мы говорили?
– Да.
– Дело серьезное. Мне нужно время, чтобы подумать. Я пришлю эсэмэс позже.
