Спустя тридцать минут и две сломанные тумбочки Аркадия вдруг осенила гениальная идея. Ведь это могла быть не она в машине! А что, если она дала машину подруге? Или вызвала трезвого водителя? Воодушевившись этой мыслью, мужчина быстро собрался и доехал до Воробьевых гор, где жила его содержанка. Открыв квартиру, он, словно ополоумевший, стал бросаться из комнаты в комнату, нигде не находя Марту. В конце концов он опустился на пол у стенки, обмяк и беззвучно затрясся. Никогда в жизни он так явно не ощущал своего одиночества. И дело не в том, что у него никого не было. Наоборот. Были и любовницы, и партнеры, и люди, заверявшие его в своей дружбе. Но все они интересовались не самим Аркадием, а той выгодой, которую могли извлечь из общения с ним. И со временем он стал таким же, а потребность любить и быть любимым приняла поистине уродливые формы.
Вдруг Аркадий отчетливо почувствовал чье-то присутствие. Он поднял голову и увидел черную кошку с перевязанной лапой. Хрупкое создание, которое чуть было не погибло из-за него, внимательно смотрело ему в глаза.
– Кисонька, прости меня, прости, – взахлеб произнес бизнесмен, – прости, это я во всем виноват…
Кошка забралась к нему на грудь, удобно устраиваясь на чуть выпирающем животе, затарахтела и закрыла глаза. Боясь разбудить единственное существо, простившее ему самые страшные грехи, он не заметил, как и сам погрузился в сон.
Пробудился Аркадий от звенящей внутри мысли. Он знал, что должен был сделать. Нежно взяв кошку на руки так, будто это было самое ценное существо во вселенной, он поехал с визитом к Инессе Павловне.
Дверь открыла осунувшаяся и очень бледная женщина пятидесяти с лишним лет. Он видел ее впервые, но сразу узнал. Как и она его. Без каких-либо церемоний она со слезами сгребла Аркадия в охапку, будто он был не серьезным предпринимателем, а беззубым мальчишкой, вернувшимся из школы с подбитым глазом.
Инесса Павловна рассказала ему обо всем. И как среди ночи звонили из полиции, и как они с Соней ездили утром на опознание тела, на которое без ужаса взглянуть было невозможно – настолько оно было обезображено пожаром. И также то, что ничего больнее потери ребенка она в жизни не испытывала. Потом они долго молчали вдвоем на кухне. Наконец Аркадий прервал тишину:
– Вы знаете, последнее, что Марта мне сказала, что она очень гордится сестрой и хочет исполнить ее мечту учиться в Сорбонне. Марты больше нет, но мечта осталась. И я хочу ее исполнить. Мой секретарь свяжется с вами завтра. Я уже распорядился, чтобы Соне нашли лучшие подготовительные курсы в Париже и жилье рядом с учебой. Вы тоже поедете с ней, если хотите, конечно. Думаю, Марта была бы этому рада.
– Ой, касатик ты мой…
Инесса Павловна хотела было начать благодарить Аркадия, но не смогла из-за нахлынувшего потока слез.
– Это меньшее, что я могу сделать.
Самолет шел на посадку. Короткостриженая брюнетка сидела у иллюминатора, натянув на лицо капюшон толстовки. В руках она крутила корпус тоненького серебристого плеера, врубленного на такую мощность, что пассажир рядом невольно заерзал на кресле, когда зазвучал припев. Девушка будто прощалась с любимым городом, и по ее щекам предательски текли слезы, которые она старалась прятать в плотном хлопке рукавов. Вскоре шасси коснулось земли и пилот традиционным для этих моментов официально-поздравительным тоном объявил о приземлении в Нью-Дели.
В толпе встречающих выделялся странного вида мужчина. Он был коротко стрижен и завернут в белую робу, что было бы совершенно обычным для индуса, но этот человек явно был европейцем.
Разглядев необычного мужчину, брюнетка тут же активно замахала и бросилась к нему.
– Марта! Тебя не узнать! Как выросла!
Они еще долго стояли, застыв в объятиях. Оба плакали.
Спустя три месяца жизни с отцом в ашраме у подножия Гималаев, где тот готовился получать духовное посвящение, Марта, как и предвещала когда-то ее научница, восстала из пепла и в прямом, и в переносном смысле. Единственное беспокойство приносила мысль о маме, которая так и не узнала правды. Лазарь говорил, что спустя время можно будет ей написать, правда, не по электронке, так как бывший спонсор может мониторить ее входящие. Поэтому девушка взяла бумагу, ручку и хотела начать писать письмо по старинке, но вспомнила, что у нее нет конверта. За решение мелких бытовых вопросов в ашраме отвечал темнокожий мальчишка-индус лет десяти с колоритным именем – Говинда. По утрам он пас двух коров, а в остальное время подрабатывал посыльным. Марта позвала мальчика, дала сотню рупий и попросила сбегать за конвертом, пока она будет писать письмо.
