В то же самое время пришли к королю без всяких определенных поручений, только ради шпионства, послы от паши Темесварского; ибо когда военный клич распространился по всей Венгрии и по соседству производилась вербовка Венгров, то он стал опасаться, не имело ли это какой нибудь другой цели, кроме той, о которой носились слухи. Замойский, прибыв в Витебск, пробыл там два дня и в это время собрал туда все войско; здесь он издал распоряжения, относившияся к соблюдению военной дисциплины и предосторожностей на походе и узаконил их письменно. В то же время он послал вперед вместе с другим тяжелым военным снарядом вверх по реке Двине пушки, полученные от короля. Для прикрытия транспорта, он приказал идти с левой стороны Стефану Лазарю с венгерскою конницей, над которой тот начальствовал, смотреть же за пушками и остальными военными снарядами было поручено Станиславу [114] Костке Кульмскому (Хельминскому). Над передовым отрядом он поставил начальником Луку Дзялынского, старосту Ковальского и Бродницского, своего родственника. Ему дал в помощники Николая Уровецкого, который, получив сначала военное образование при его отце, за тем по приказанию его самого в прошлом походе находился под начальством, Мелецкого с отрядом всадников; теперь же, заметив мужество его при встрече с какою бы то ни было опасностию, и готовность его переносить всякие воинские труды, Замойский приказал ему находиться при себе. Он предписал им держаться на походе такого порядка, чтобы идти впереди остального войска на известном расстоянии. Сам Замойский шел посредине с остальным войском, взяв к себе наместником Станислава Жолкевского, впоследствии воеводу Бельзского, который и раньше, под начальством Николая Сенявского, воеводы Русского, в Подолии командовал войском против Татар в качестве наместника.
За ним следовали обозы, и эта часть войска составляла гораздо большее затруднение, чем все остальные по той причине, что, при множестве телег и служб, без которых войско не может обойтись в опустошенных странах, оне обыкновенно между собою путаются и мешаются, а это обстоятельство по необходимости сильно задерживает движение. Замойский избежал этого затруднения тем, что весь обоз разделил на три ряда; в каком порядке и куда двигались отдельные полки или отряды, в таком порядке и туда же он приказал двигаться и обозным рядам, смотря по принадлежности каждого из них. Для защиты каждого ряда телег с фронта и с тыла назначался надлежащий отряд пехоты, а для того, чтобы тем ревностнее сохранялся такой порядок и чтобы повозки во время выступления обозов не перепутывались, постоянно отряжались по двое попеременно наблюдать за этим, Испытав придуманное им средство еще сначала при движении [115] к Витебску, Замойский рекомендовал его начальникам этих рядов. Самый последний ряд таким образом двигавшихся обозов замыкали отборнейшие роты пехотинцев и на самом конце несколько эскадронов всадников. На полях, где шло войско, уже поспел хлеб, а главным образом в изобилии находилось сено. Но Замойский, зная, что за ним пойдет по той же дороге и король с остальным войском, разделил всю землю, по которой шел, на определенные доли, из которых с одной он позволил войску, бывшему с ним, сжать хлеб, остальные приказал оставить не тронутыми для шедшего позади их другого войска; это приказание было с точностью исполнено солдатами. В тот же день, в который тронулся Замойский, королю, прибывшему в Витебск, представились литовские войска, как получавшие жалованье, так и добровольные, при том в таком количестве и вооружении, что никто не мог догадаться о потерях их прошлого года; вместе с тем произведен был смотр и некоторым польским войскам, пришедшим тогда в первый раз из более отдаленных местностей королевства, которые также были двоякого рода: наемные и охочия.
Между тем Замойский, построив скоро мост чрез реку Касплю, прибыл в Сураж, самый крайний город королевских владений. Здесь он остановился на один день, в ожидании прибытия орудий, которые медленно следовали вверх по реке Двине, и чтобы дать отдых от похода солдатам, а вместе с тем и посоветоваться о дальнейшем пути.
Полагают, что Велиж был некогда весьма многолюдным городом и получил название от величины; доказательством прежнего величия служат еще до сих пор следы громадных рвов, указываемых жителями.
