И на это письмо отвечали, что когда придут послы, то король посмотрит, что они будут говорить; если они предложат справедливые и законные условия, то даже во время самого разгара войны будет время для заключения верного и честного мира, а теперь король пойдет с войском дальше; пусть царь решает, как ему распорядиться со своим посольством; король же может обещать ему одно то, что всегда будет у него время выслушать его послов и их речь, если она будет основательна, куда бы они ни явились[95]. К грамоте на имя короля Московский царь присоединил другое письмо к тому гонцу, который был у короля в Чашниках и, хотя некоторые говорили, что его нужно распечатать, но король отослал к неприятелю, не распечатав его[96]. В этом лагере и затем во многих других ближайших король ежедневно совещался относительно направления военных действий. По его мнению, не должно было [112] оставлять в руках врага двух неприятельских крепостей, приходящихся в тылу, если стать у Великих Лук — Велижа у реки Двины и Усвята у реки того же названия — тем более, что он уже раньше желал подчинить своей власти всю Двину. Полагая, что прежде всего нужно взять Велиж, как более укрепленный город и во всех отношениях имеющий более важное значение, он отправил туда Замойского с большой частью войска. К отряду Замойского, ко-торый он, как выше было сказано, привел с собою, король присоединил отряды из польских и венгерских всадников и пехотинцев, а также и немецких всадников вооруженных карабинами, и в том числе Георгия Фаренсбека (Farensbekius), маршалка Датского короля, прибывшего в то же время к королю с некоторым числом германских всадников и пехотинцев ради желания послужить своему отечеству, Ливонии.
Литовцы требовали, чтобы это дело (осада Велижа) поручено было им. На это другая сторона возражала, что так как нет на лице польского гетмана, то литовский должен оставаться при короле; что же касается до польского гетмана, то обычаем предков установлено так, что высшая военная власть должна принадлежать (великому) гетману, а вся гражданская юрисдикция при особе королевской должна находиться в руках великого маршалка коронного, в случае же отсутствия гетмана маршалк принимает на себя его обязанности в лагере; должность же канцлера заключается в том, что он председательствует в раде, в судах, вводит послов и представляет королю о просьбах и заслугах отдельных лиц; к канцлеру же, в случае отсутствия маршалка, переходит и вся власть последняго. Что же касается до должности польного гетмана, то последняя не такого рода, чтобы можно было ее сравнивать с указанными выше должностями, ибо будучи введена сначала частным образом самими великими [113] гетманами, она и теперь замещается на основании рекомендации этих гетманов.
Споры прекратились вследствие того, что дело не терпело отлагательства, а между тем те из литовского войска, которые должны были идти туда, еще не прибыли, Замойский же имел свое войско наготове, при том снабженное решительно всем необходимым для похода. Предвидя трудности, могущие встретиться на походе в данной местности, Замойский взял с собою значительное число плотников и других мастеров, пригодных на войне, и значительное число полевых орудий; кроме того заготовил значительное количество пороху, провианта и фуража; все это он заранее распорядился из Книшинского староства свезти в одно место и теперь отправил вперед вниз по реке Неману в Ковно, оттуда вверх по реке Вилии в Михалишки, из Михалишек же по сухому пути в Поставу, оттуда в Дисну и наконец по реке Двине в Витебск.
