Из мемуаров Герцена и других источников известно, что за «угловатая, шероховатая, взбалмошная, безалаберная, добрая, недобрая, шумная, неукладистая фигура» был Кетчер,361 и можно себе представить, как мало пригоден человек с таким темпераментом к кропотливой работе сличения текстов, чтения корректур и т. п. Все, что мы знаем о других опытах Кетчера в этом роде, подтверждает эту оценку. В 1836 г. Кетчер оказал медвежью услугу Герцену, напечатав в «Телескопе» его статью «Гофман» с множеством грубейших искажений; портил своими «поправками» «Литературные и житейские воспоминания» Тургенева. Исторической заслугой Кетчера было первое издание сочинений Белинского (1859-1861), но как оно было сделано! Редактор не исправил многие опечатки журнальных публикаций, не сумел правильно воспользоваться рукописями, произвольно подбирал варианты, не придерживаясь никакого принципа, а отдельные части текста, очевидно казавшиеся ему несущественными, вообще изымал.
В издании «Записок охотника» 1852 г. вследствие его вопиющей небрежности возникли пропуски текста, заключенного между повторяющимися словами, — типичная ошибка, в типографском обиходе называемая «козлом». Например, в рассказе «Чертопханов и Недопюскин» более ста лет печаталось: «Г-н Недопюскин-отец принадлежал к числу людей, которых несчастье преследует с ожесточением, похожим на личную ненависть».
В более ранних источниках читается: «… с ожесточением
Искажения этого и другого характера в издании 1852 г. исчисляются десятками. Это чисто механические ошибки переписчиков и наборщиков. Частая причина искажений — выпадение слога или буквы (
Перечитывая «Записки охотника» для последующих изданий в течение почти трех десятилетий, Тургенев только в очень немногих случаях замечал допущенные ошибки и так или иначе их исправлял. Большая же часть искажений, несмотря на неоднократное обращение автора к тексту, оставалась необнаруженной — Тургенев их не видел. Он читал свои тексты не очень внимательно и всегда без оригинала.
Показательно, что в письме к Стасюлевичу от 2 октября 1872 г. он сообщал, что только «сейчас» заметил разнобой в написании фамилии «Чертапханов» (с «а» и с «о»), тогда как разнобой этот существовал уже в четырех изданиях, готовившихся самим Тургеневым. Без всякого участия ничего не подозревавшего автора написание этой фамилии изменилось по произволу наборщиков начиная с издания 1859 г.
Такого рода «слепота» писателя-художника в отношении своих текстов, которые он читает не по-корректорски и без оригинала, объяснима психологически362 и имеет прецеденты в практике многих писателей (Л. Толстого, Гончарова, Фурманова). Вероятно, Тургенев и сам чувствовал за собой эту слабость и, может быть, поэтому панически боялся опечаток, взывая о помощи то к Кетчеру, то к Аксакову, то к Стасюлевичу и наделяя их чрезвычайными полномочиями. 19 января 1849 г., предлагая А. А. Краевскому для «Отечественных записок» комедию «Нахлебник», писатель прибавлял при этом: «Только, ради бога, чтобы не было опечаток!!»363 Умоляя Кетчера взять на себя корректуру издания 1869 г., Тургенев сообщал ему, что в предыдущем издании много опечаток, но: «Ты на них лев». И хотя «лев» и согласился читать корректуры, ошибок в новом издании оказалось больше, чем в предыдущем. Так, в рассказе «Свидание» (180): «Да ты глаз-то, глаз-то зажмурь…» — говорит Акулине ее недостойный возлюбленный «голосом недовольного наставника», и это повторное «глаз-то», передающее нетерпение и досаду Виктора, в издании 1869 г. выпало, — конечно, по явному недосмотру. У автора не было никаких оснований устранять это (тем более что поправки для этого издания почти не делались. С какой стати Тургенев взял бы да снял слово — не только без всякой надобности, но даже и в ущерб тексту?).
