Некрасов, другие современники Тургенева, как, впрочем, и он сам, нередко называли это просто формою «Записок охотника», в которых он сумел «возвыситься от формы дневника и записок до художественной формы».355 О ней М. М. Пришвин писал: «Счастливый человек, кто может обнимать жизнь, как обнял ее Тургенев в „Записках охотника“».356
Их особую роль в своей писательской судьбе автор определил в письме к издателю своих сочинений на немецком языке Б. Э. Бере от 16 апреля 1874 г.: «„Записки охотника“ — по-видимому, самое долговечное из всего того, что я написал».357
О тексте «Записок охотника» созданы десятки работ, среди них несколько объемистых диссертаций. Казалось бы, вопрос уж давно исчерпан и ничего нового на эту тему сказать нельзя. Из классиков классик, тончайший знаток языка, блюститель его точности, изящества и чистоты, Тургенев, очевидно, сам установил свои тексты с фармацевтической точностью, до последней запятой.
Тем более это относится к «Запискам охотника» — самому замечательному и любимому произведению Тургенева, издававшемуся при жизни автора и при его участии десятки раз. Текст «Записок охотника» изучен, что называется, «вдоль и поперек», буквально разобран по частям на примеры в учебные грамматики, в диссертации, в школьные диктанты. «Хрестоматийнее», «каноничнее» текст трудно себе представить.
Проверка традиционного текста «Записок охотника» по всем рукописным и печатным источникам, произведенная для IV тома академического Полного собрания сочинений и писем И. С. Тургенева (1963) Л. М. Долотовой, Л. Н. Смирновой и автором этих срок под общей редакцией С. А. Макашина и Ю. Г. Оксмана, показала, что дело обстоит вовсе не так благополучно.
В текстологическом отношении «Записки охотника» имеют ту особенность, что почти каждый из 25 рассказов, составляющих цикл, имеет по нескольку рукописных и печатных источников, в том числе — черновые рукописи с их чрезвычайно мелким, тесным и неразборчивым почерком. Сверка всех этих источников между собой, совершенно необходимая при подготовке академического издания, — дело на редкость трудоемкое, до которого ни у кого до сих пор не доходили руки, да и не было к тому настоящего стимула, поскольку научные издания не предпринимались.
Сплошная проверка текста «Записок охотника» по всем источникам дала обильный «улов» всякого рода текстовых находок, оказалась плодотворной и поучительной не только для данного текста, но, как представляется, для решения тех насущных вопросов, которые вообще стоят перед нашей практической текстологией.
Как ни странно, сочинения Тургенева — одного из величайших классиков русской и мировой литературы, за прошедшие со дня его смерти восемь десятилетий до 60-х годов нашего столетия ни разу не были изданы научно, с привлечением всех источников. Это тем более неоправданно, что сам Тургенев к своим текстам относился с большой заботливостью, о чем свидетельствует его настойчивая — при каждом новом издании — работа над произведением, его письма к издателям, тщательно подготовленные рукописи, собственноручно правленные писарские копии, в которых проявляется забота автора даже о пунктуации текста, которая иных крупных писателей вовсе не занимала и передоверялась обычно другим лицам.
За несколько месяцев до своей кончины неизлечимо больной, умирающий Тургенев подготовил последнее прижизненное издание своих сочинений — глазуновское 1883 г. Ему предстояло в короткий срок пересмотреть и подготовить оригиналы десяти томов. Для экономии времени и угасающих сил том второй, содержащий «Записки охотника», он распорядился печатать по отдельному, так называемому стереотипному изданию 1880 г., в котором, как полагал Тургенев, «опечаток нет». Вскоре после этого он указал и распорядился исправить при печатании «три-четыре опечатки» (какие именно, нам неизвестно). С тех пор повелось перепечатывать текст 1883 г. без основательной критической проверки. Дореволюционные издания осуществлялись фирмами Салаевых, Глазуновых и А. Ф. Маркса без опоры на какую бы то ни было текстологическую теорию и, в сущности, без выверки текста, а в советское время «Записки охотника» редактировали такие видные литературоведы-текстологи, как Б. М. Эйхенбаум и К. И. Халабаев, Н. Л. Бродский, — редактировали
