Первая треть пути проходит легко — жести нет и ступать по рёбрам этой конструкции очень удобно. Сложности начинаются дальше — там, где декоративное покрытие цело. Оно весьма скользкое и я с трудом удерживаю равновесие. Где-то на середине пути мне приходится встать на колени и, цепляясь пальцами за неровности покрытия, двигаться дальше. В такой неудобной позе я достигаю конца конструкции и с облегчением хватаюсь за торчащий ствол лазера. Значит это была башня охраны периметра, приходит догадка, пока я осматриваю орудие. Оно сильно отличается от современных образцов — ствол более толст и завершается непонятной насадкой, напоминающей дульный тормоз-компенсатор древних орудий. Зачем она на лазере? Провожу по насадке рукой, стирая толстый слой пыли — очищенное место вспыхивает золотистым свечением в свете местного светила. Золото? С какой радости делать насадку из золота? Мне и ковырнуть нечем — проверить метал на прочность. Очищаю всю насадку и начинаю присматриваться — как её скрутить. Пытаюсь её повернуть — в надежде, что она просто навинчена на ствол — но ничего не получается. Эх… рычаг нужен. Смотрю вниз — а вдруг там завалялся ломик? Ведь должен же быть в багги ремкомплект? Лом и кувалда — обязательно! Прикидываю обратный путь вниз — если ремкомплекта нет, то выломаю что ни будь из неё, всё одно — отъездилась машинка.
Но моим планам по быстрому обогащению не суждено сбыться — в очередной раз мерзко пищит датчик воздуха, напоминая о неизбежности смерти, если я не найду как пополнить запас воздушной смеси. Чёрт. Как не вовремя-то! Но перспектива остаться тут трупом, пусть и в обнимку с золотой чушкой, заставляет меня прервать свои изыскания.
Встаю и, с трудом удерживая равновесие, прикидываю прыжок. Внезапно конструкция подомной вздрагивает раз, другой и я вижу как стена — её край, начинает подниматься вверх. Падаем? Не выдержала моего веса? Прыгаю, надеясь долететь хоть до края стены, оставляя внизу такое близкое золото. Вовремя — я успеваю зацепиться руками за край стены и перекинуть своё лёгкое тело через поребрик. Перегибаюсь и смотрю вниз — блеснув золотом палец торжественно и медленно укладывается на поверхность планеты, несколько раз вздрагивает и замирает. Пусть лежит — я сюда вернусь. Обязательно. И остальные башни нужно будет проверить, мало ли чем там стволы отделаны?!
Снова мерзко пикает датчик — первый красный индикатор погас, осталось ещё четыре. Каждый — на пять минут воздуха. Простая арифметика — либо я найду воздух, либо, через двадцать минут мне будет не до золота и прочих богатств вселенной. Поворачиваю голову и начинаю осмотр внутренностей базы.
Когда надо мной раскрылась медицинская капсула, первым, что я увидел — было лицо Аришы.
— Ну ты как? — участливо спросила она.
— Ваааахххххуууу… кхек, — всё, что я смог ей ответить, судорожно втягивая воздух и прижимая руки к нещадно болевшей голове.
С врачом на пару они помогли мне выбраться и усадили на стул, заранее поставленный около капсулы. Несколько минут приходил в себя — тело было в норме, но после каждого воскрешения ты несколько минут продолжаешь переживать свои последние моменты «той» жизни. А в этот раз последние моменты были особо неприятны.
Когда я сполз со стены внутрь базы — воздуха оставалось менее чем на пятнадцать минут и мне пришлось долго искать хоть какой-то пригодный спуск вниз, просто спрыгнуть я поостерёгся. Протрусив по стене с сотню метров я обнаружил не то подпорку, не то балку — цилиндрическую колонну, наклонно подпиравшую стену и, обхватив её руками и ногами, сполз-соскользнул по ней вниз. Ещё находясь на верху я приметил куполообразное сооружение с дверьми примерно в рост человека и решил что там я смогу разжиться так необходимым мне воздухом.
Едва мои ноги коснулись поверхности планеты внутри базы, а она была вымощена крупными шестигранными плитами, как я рванул к куполу. В отличии от ситуации снаружи, тут было пусто и тихо. Ни одного дроида. Не было даже их следов — присмотревшись, я, к своему удивлению заметил, что и вездесущей пыли тут тоже нет. Такое впечатление что поверхность внутри базы кто-то регулярно пылесосил. Да и среди плит попадались явно новые — более светлые, сверкающие в свете местного солнца, полированными поверхностями. Они резко контрастировали со старыми — чьи царапанные и щербатые поверхности временами матово вспыхивали, когда от них отражался свет звезды.
