Внезапно всё почернело и я оказался в полной темноте. Миг — и я снова сижу в кресле, в том же зале. Только теперь передо мной светится мириадами звёзд наша галактика. Странно светится — я одновременно вижу и стенку напротив, и карту перед собой. Зажмурился — стенка пропала, карта нет. Открыл глаза — всё на месте. Потряс головой — карта не шелохнулась.
— Сейчас я отключу тебе зрение, не бойся. Это упростит твоё однолинейное восприятие.
— Ты только потом включить не забудь, — успел сказать я, и перед моим, наверное мысленным, взором осталась только карта нашей Галактики. На том месте, где располагались наши обжитые системы сияло желтоватым светом какое-то свечение. Я прищурился, пытаясь рассмотреть детали, и карта начала приближаться ко мне. Ещё немного и одно монолитное сияние распалось на разноцветные огоньки звёзд. Между ними были протянуты какие-то светящиеся нити, где-то толстые и яркие, где-то как пунктиры. Ещё одним усилием я приблизил одну из толстых нитей и она превратилась в целую россыпь ярких точек, снующих от звезде к звезде. Корабли?! Я мысленно присмотрелся к одному огоньку и тут же понял, что знаю про него всё — это был Хаулер, выполняющий стандартный каботажный рейс, я почувствовал состав его груза — мясо, медикаменты и сепараторы. Я осознал пилота — откуда он, в каком настроении, его мысли… всё, вплоть до того что он съел на завтрак и как сходил в туалет перед взлётом. Это всё появилось во мне, как если бы это был я — и пилотом, и грузом, и кораблём.
— Прерываю, слишком много информации, — вывел меня из практически транса голос. — Это тебе не по силам. Да и не нужно тебе, — из моей памяти тут же пропало это знание. — Тебе нужна загадка? Их, даже в вашей, небольшой галактике, много. Вот одна.
Карта отодвинулась и сияние территории человечества снова съёжилась до размеров небольшого шарика и поползла в сторону. Её место по центру моего взгляда занял другой участок галактики. В нём начало расти похожее на наше, только зеленоватого цвета, сияние. Очень похожий пузырь, но не наш? Карта опять приблизилась, и вновь между звёзд протянулись ниточки — всё как и у нас, только они были ядовито зелёные. Я приблизил одну из них и она послушна распалась на огоньки. Попытался выделить один и присмотреться — но меня окатило волной непонятных вообще эмоций.
— Тебе не понять, — картинка начала отодвигаться, ниточки слились со звёздами и вскоре перед моим взором был только зеленоватый шар.
— Кто это? — Обратился я к голосу, не сводя взгляда со свечения.
— Другие разумные, ваши соседи по галактике.
— Таргоиды?
Ответа не последовало. Я попытался отдалить карту, что бы хоть примерно понять где они, эти соседи. Где находятся относительно нас и центра галактики, но на этот раз карта мне не подчинилась.
— Ты же хотел загадки? — Насмешливо поинтересовался голос.
— Это была первая. Вот тебе вторая.
Карта галактики вновь поворачивается и приближается. Моё внимание привлекает желтоватая искра, медленно ползущая между ярких огней звёзд. Картинка вновь приближается и мне предстаёт какой-то древний корабль. Он огромен — просто мастодонт по сравнению с современными крейсерами и авианосцами. Мой собеседник, уловив невысказанное желание, тут же рисует рядом с ним самый крупный из современных кораблей — ударный авианосец прорыва ВКС Империи. Он огромен, обвешан всеми типами вооружения — будучи курсантами, мы эту модель прозвали «Оскал Императора», в лучших чувствах, конечно. Но по сравнению с этим древним кораблём он мелок, ничтожен, как Гадюка по сравнению с Анакондой. Что в разрезе кораблей, что применительно к животному миру.
— Что это?
— Не узнаёшь? — Он усмехается. — Ваш, кстати, человеческий. Колонизатор, второе поколение, третья волна экспансии.
Не узнаю, и голос это чувствует.
— Да, реформа образования заметна. Вы тогда запустили несколько сотен подобных кораблей. Некоторым повезло — они основали колонии. Некоторые даже выжили. Другим повезло меньше. — Он замолкает, и на меня летит поверхность планеты.
Мы, или я — не разобрать, оба, пробиваем атмосферу и несёмся над барханами бурого песка. Камера делает горку и я вижу ещё одного мастодонта. Этому повезло меньше — корпус расколот от удара, куски обшивки смяты, сорваны — кое-где торчат рёбра шпангоутов. Среди обломков, разбросанных вокруг места крушения, камера выхватывает капсулы с погружёнными в стазис колонистами. Некоторые из капсул разбиты — камера услужливо заглядывает в одну и я содрогаюсь, увидев частично стёртую песком и временем мумию. Картинка отдаляется, что бы приблизиться к другой, с виду целой, капсулы. Она приближается и весь экран заполняет сильно побитая временем панель управления — на ней всё ещё горят зелёным огоньками индикаторы состояния. Сквозь покрытое патиной и песком стекло капсулы я различаю юное, практически детское лицо и отворачиваюсь.
— Убери, зачем ты так?
— Ты же хотел загадки? Вот. Реакция стандартная. Продолжим.
