— Защита там особая. Пробиться нахрапом не сможем. Тут думать надо. Да и просто так там не сесть — сначала надо на охранную платформу зайти. Там получить разрешение, код доступа.
— А, если, вот так, — я показываю рукой крутое пикирование. — Планета большая же? Зайдём с другой стороны — что бы с платформы нас не видели. Спустимся и потом низенько-низенько прокрадёмся.
— Не пойдёт. Там куча турелей развешена. Едва ниже десяти км — бух! И капут. А потом на орбиталке воскресят. А ты наказание за незаконное проникновение какое — знаешь?
Пожимаю плечами. Нет конечно, откуда.
— Минимум, для первого раза, — прижигание. — он поёживается.
— Это что?
— Три года аутодафе. Сожгут. Воскресят и снова — на костёр.
— Ого!
— Вот и я о том же. Это же ваша епархия, инквизиторская. А ваши орлы имеют весьма богатую фантазию.
— И что делать будем?
— Так я же говорю… Я сейчас смотаюсь тут, недалеко. Кое-что перетру. И возможно мы сможем легально спуститься. Вот правда, — он вздохнул: — Как на саму орбиталку попасть я не знаю. — И он печально развёл руками. — Но я что ни будь придумаю. Обязательно. А тебя я хочу попросить…
И вот я рыщу в своём Скарабее по поверхности мёртвой планеты. Ищу редкие минералы.
Сканер пискнул, привлекая моё внимание и отрывая меня от воспоминаний. На его экране появился новый сигнал — по самому нижнему краю экрана горела тонкая полоска. Мезосидерит, меланхолично констатировал я, где-то метрах в двухстах…
Я развернул свой вездеходик на новый курс и прибавил газу. Эх…, а пару недель назад я бы начал нетерпеливо ёрзать в кресле, стремясь побыстрее добраться до вожделенного камушка. Это была уже шестая или седьмая планета, на которой я побывал собирая ресурсы. Предсказать заранее, что можно найти на поверхности той или иной планеты было невозможно. В своё время учёные накидали просто море гипотез, но ни одна так и не была признана верной. Их споры тянулись не одно десятилетие, пока Академии наук — что в Империи, что в Федерации, не объявили эту тему закрытой и установили запрет на рассмотрение гипотез по данному вопросу. Я оставался сторонником звёздной или солнечной теории, согласно которой состав минералов в системе был привязан к звезде. Но и тут было много спорных моментов, не буду их тут перечислять что бы не утомлять вас заумными рассуждениями.
Полоска на экране сканера сузилась до нескольких сантиметров и бортовой комп услужливо обвёл рамочкой нужный мне камень.
Тра-трах-тах-таах! — Универсальная турель багги выплюнула несколько очередей, разламывая камень на небольшие куски и я, опустив ковш, начал сбор. Сера… Фосфор… Ну не так что бы супер, но пойдёт… О! Арсениум! Редкий элемент — за ним и другими редкими минералами я и охотился. Синтезатор корабля, после небольшой доработки очередным знакомым Александера, расширил границы своих возможностей — теперь он мог производить не только воздух, воду и различную еду, но даже и боекомплект. Правда при этом он сжирал просто гору минералов. Скажу просто — за две недели катаний по планетам я мог похвастаться только парой обойм.
Закончив сбор я убрал ковш и направился на поиски следующего сигнала, ориентируясь на какую-то далёкую, красную туманность, висевшую низко над горизонтом. Скарабей полз по равнине, озаряемой неярким светом местной синей звезды и под его мерное покачивание я снова погрузился в воспоминания.
— Нам нужно будет пробить оборону тюрьмы с одного удара, — расписывал мне свой план Александер.
— Один быстрый, мощный удар, потом посадка и рывок к её корпусу на багги.
— А ты знаешь — в каком она содержится? — Прервал я его поток оптимизма.
— Нет. Пока не знаю. Но — узнаю. Ты не отвлекайся. Я свою работу знаю, ты план тюрьмы учи, — и он в который раз принялся водить карандашом по карте.
Для своей тюрьмы Инквизиция выбрала очень грамотное место — в центре огромного кратера. Я ожидал, что все строения будут заглублены в тело планеты, но Святая Инквизиция решила иначе и все строения были размещены на поверхности. По периметру кратера они разместили несколько модулей защиты. Если верить добытым Александером данным, то мне предстояло быстренько уничтожить пару ракетных турелей и подавить отнесённую в сторону от ракет ячейку с импульсным лазерами.
— Но послушай, — мне его план казался бредовым. — Ты же, то есть — у нас же будет разрешение на спуск к планете. Сядем себе прямо в зоне, ну а там придумаем что ни будь.
— Не получится. Сесть не получится. В смысле не сесть а приземлиться. Внутри периметра.
— Угу. Сесть мы всегда успеем, — плоско пошутил я и он поёжился. — Скажи, Александер, а если я тебя отконвоирую? Типа я вот привёз опасного ЗК и передаю.
— Не пойдёт! — он аж вздрогнул, представив такую перспективу.
— Почему? — удивился я. — Мне нравится. Ослабим тебе кандалы, спрячем, — я оглядел его тощую фигуру: — куда ни будь, да найдём куда засунуть, нож то есть. Ты охранников — чик-чик, сзади я их огрею. Заберём ключи, форму и всё! А потом так же и Бродяжку вытащим — вроде как мы её конвоируем на другую зону. Ну, ну а чё? Хорошая идея, согласись.
— Нет, нет и нет!
— Почему?
