— Правильный вопрос. Тридцать первым был его папаша. Он и решил ускорить природный процесс. В общем плоду, в утробе матери, ДНК и того, — он изобразил пальцами ножницы.
— Чик-чик и подрезали. Мать, кстати, умерла при родах. Она не благородной была, наложница, так что про неё известно мало. А вот мальчик выжил. Есть обрывки информации, что у него братья были — папаша похоже с масштабом к процессу подошёл, но скудность даже обрывков наводит на мысль, что с братьями что-то пошло не по папашкиному плану.
Я понимающе кивнул. Кончил папенька братишек по тихому, не по породе — в расход, обычное для голубой крови дело.
— Ну а этот вырос. А тут и отец любимый преставился. Сам или помог кто, — он подмигнул мне.
— Информации сам понимаешь.
— Ага…
— А тут и смута подоспела. И стал наш герцог миротворцем. Во имя светлых идеалов Империи, конечно. Ни чем особым он на фоне прочих не отличился, разве что рукопашку любил. Отвоевал, получил сектор в лен и потом благополучно помер.
Вроде сам. Всё, пришли.
Я огляделся — действительно, увлёкшись рассказом я и не заметил, как мы добрались до ворот пещерного ангара. Чип подошёл к стене и откинув небольшую крышку что-то набрал на оькрывшейся панели. Зажужжали скрытые в стене привода и створки ворот поползли в разные стороны, открывая нам проход внутрь.
— Ну давай твоего Петровича осмотрим, — Чип шагнул внутрь и я последовал за ним.
— И ты на этом долетел? — Он задрал голову, обходя ржавый корпус моего корабя.
— А ты смелее чем кажешбся, Поп.
— Погоди, — дёрнул его за плечо я.
— А дальше? Если он ни чем не прославился? Откуда известность то?
— Поп! Браво! — он вытянул руки и изобразил аплодисменты перед моим лицом.
— Ты сегодня в ударе! С утра слышу от тебя правильные вопросы.
— Не тяни.
— Он и не прославился, но! Его придворный художник написал его портрет. Ничего особенного, мазня, по сравнением, как до Смуты рисовали, но есть нюанс — этот портрет сохранился до нашего времени.
— И что?
— Рыж, ты тут?
Откуда-то из под корабля выскочил Рыжик и принялся описывать вокруг нас круги в своей обычной манере.
— У тебя проектор работает?
— Д-да!
— Перестань заикаться, договорились же!
— Хорошо.
— Портрет Красного Герцога показать Попу можешь?
Рыжик затормозил напротив меня, а в следующий миг нас разделила висящая в воздухе картина.
На картине, в окружении слишком на мой взгляд детально изображённой расчленёнки, гордо опершись на узкий двуручный меч, стоял чрезмерно широкоплечий мужчина в алых, старомодно округлых доспехах. Свободной рукой он помогал встать женщине в обрывках белоснежного платья. Правда всё самое интересное на ней, с мужской точки зрения, было прикрыто удачно расположившимися клочками ткани. Женщина была стройна и красива. Не знаю, почему Чип назвал это мазнёй, на мой взгляд девка была что надо.
— Ты не на сиськи смотри, — прервал меня Чип.
— Вон цацки те. — он ткнул рукой в шею красавицы, отчего вся картина пошла волнами. Дождавшись когда картина успокоилась я присмотрелся к деталям.
На даме, кроме крайне неудачно, с моей точки зрения, расположенных обрывков некогда роскошного платья, действительно присутствовали драгоценные украшения. Полный комплект — ожерелье, скорее длинные, чем крупные серьги, пара колец и браслет из замысловато переплетённых золотых полосок различной тональности. Украшения были вырисованны куда менее тщательно в отличии от тела дамы или доспехов самого герцога. Создавалось впечатление, что художник изобразил их для проформы — типа она была в лохмотьях, но вот с таким вот гарнитуром. Как если-бы ему потом предстояло инвентаризацию проводить.
— Кольца, две штуки, желтого металла с синими камнями?
— Есть. Раз и вот два.
— Ага, ставим галочку. Дальше пошли.
Я ещё немного полюбовался девушкой, позавидовал Герцогу и махнул рукой Рыжику, насмотрелся, выключай шарманку. Картина, а с ней и ощущение близости к тому кровавому, но в чём то романтическому времени пропало и я встряхнул головой, окончательно избавляясь от нахлынувшего наваждения.
— Не раскисай, — ткнул меня в бок Чип.
— Дамочка понравилась?
— Ага.
— После его смерти она унаследовала его лен, потом снова удачно вышла, опять овдовела и кончила тем, что её кто-то из любовников зарезал. Говорят — из ревности. — Чип пожал плечами.
— Может и так, только оба лена, после всего, вернулись в Империю. Вот так вот.
Я снова потряс головой. Нет уж, упаси меня Творец, жить в подобные времена.
— Ближе к делу! — Чип подошёл к Петровичу и похлопал корабль по посадочной лапе.
— Смерельный номер! Только сегодня! — вдруг заорал он уподобляясь цирковому конферансье.
— Переделка Десантного модуля в… Рыж, дробь!
Не знаю как, но Рыжик издал серию звуков действительно напоминающие барабанную дробь.
— Превращается…превращается…в…Штурмовик! — и он театрально взмахнул рукой.
В следующий момент мне показалось, что я брежу — изо всех щелей, из-за стоящих у ближней стены ящиков, из-за бочек, стоявших пирамидой с другой стороны корабля повалили…Рыжики!
Они были разных размеров, цветов, но все — шарики и все на множестве тонких ножек.
