Мечусь по подъездной клетке, как птица, которую поймали и пытаются удержать на замке. Не могу сообразить, что делать и как быть. Не загоняла меня еще жизнь в такую ситуацию. Не ночевать же мне в подъезде. Да, мачеха может и одумается, а может, и нет, кто знает. Одно очевидно: в квартиру она не пустит меня, по крайне мере пока мясник с сыном не уйдут.
Сажусь на ступеньки и пытаюсь прийти в себя, осознать и принять происходящее. Руки и ноги все еще дрожат, а губы пересохли почему-то. Решаюсь на отважный шаг, который ни за что в жизни бы не совершила. Звоню отцу.
Сердце отбивает тягучие ритмы, а металлический вкус во рту намекает, что лучшего стоит не ждать.
«Аппарат недоступен».
Вот так запросто. Мой единственный план рушиться вдребезги. Всего лишь какие-то помехи связи.
Жду.
Терпеливо жду.
Минут тридцать, может больше. Смотрю на нашу дверь, в надежде, что она все же откроется и меня впустят. Но ничего не происходит. Снова набирают папу.
«Аппарат недоступен».
Опять получаю под дых. Как легко, оказывается, растоптать маленького человека. Нужно всего лишь выставить его за дверь. Злюсь отчего-то на себя. Что не успела вовремя сообразить, что не начала кричать, что не закатила истерику. Но тут же осекаю себя, нужно искать решение, а не заниматься самобичеванием.
Снова набираю папу. На часах уже восемь. С квартир доносится вкусный запах еды и звонкие голоса людей, которые ждут курантов. А у меня в телефоне женский голос настойчиво повторяет, что папа говорить, не намерен.
Смотрю на экран мобильного и даже не представляю, кому позвонить еще. Кому я нужна, кроме как самой себе. Вот тебе и взрослая жизнь. Нужно вдыхать реальность полной грудью с той самой ноткой отчаяния и безысходности.
Открываю мобильный банк, там рублей восемьсот с копейками. Ну, хоть что-то. Остаток роскоши, который я имею. В поиске вбиваю «хостелы в городе N» и смотрю, какие сегодня открыты. Из совсем скромного списка остается всего один, остальные почему-то не работают. Видимо решили устроить себе каникулы. Что ж, в Новый год ведь, все хотят праздника, даже бездомные животные на улице.
Кутаюсь в куртку, стараясь не разреветься. Глаза влажные, в горле ком, но я сдерживаюсь. У людей ведь и хуже бывает. А тут всего лишь из дома выгнали. Подумаешь. Ерунда какая. С этими мыслями выхожу из подъезда. Смотрю на небо, на одинокие огоньки, которые переливаются тусклым светом, вглядываюсь в эту бесконечность и пытаюсь натянуть улыбку. Мне почти восемнадцать, а вспомнить и нечего. Интересно, что делают на Новый Год ребята в моем возрасте. О чем мечтают… Пишут ли желания под бой курантов?..
Иду по мокрому асфальту, потому что на улице в последний день декабря жутко моросит. Погода будто плачет, вместе с моей душой. Кажется, что силы меня покидают с каждым шагом. Волна тоски накрывает с головой, но я продолжаю смотреть вперед. Машины рядом звонко проезжают по трассе, сигналят одна другой, а люди бегут, спешат к себе домой. Новый Год всех заставляет улыбнуться. Новый Год всем дарит надежду на лучшее.
Сколько так иду, не понимаю. Может минут двадцать, может чуть больше. Даже усталости в ногах нет. Кажется, будто не живу, а выживаю. И вполне очевидно, возможно, не смотрю по сторонам и не слышу посторонних звуков. Мир внутри меня затягивает с головой, поэтому ничего вокруг совсем не интересует.
— С дороги, — доносится эхом слишком поздно. Велосипедист с большой коробкой на спине сбивает меня с ног. Что-то говорит мне, но я не слышу. Отчаяние совсем затягивает, не могу больше сдерживаться. Слезы предательски слетают с глаз, разрывая душу на тысячу частиц. Реву в голос, так громко и отчаянно, будто маленький ребенок, который потерялся посреди огромной шумной улицы. Сижу на холодном мокром асфальте и растираю грязными ладошками по лицу бурю эмоций, что вырвались наружу.
Даниил
Смотрю на высокое здание, где живет мать, и думаю, идти или нет. Есть ли смысл пытаться снова стать частью ее жизни?! Думаю про отца, про нашу недосемью. Сколько раз он звонил мне после развода, сколько раз звонила мать. Вроде должны были забыть друг друга, а в итоге почему-то забыли о своем ребенке.
Сижу еще пару минут, затем все же решаюсь и выхожу из машины. Все готов принять, кроме очередного хахяля, разгуливающего в трусах по ее дому. Сегодня ж Новый Год, все нормальные семьи запихивают обиды, затягиваю пояса потуже, и собираются вместе. А мы уже второй год нормально поговорить не можем.
В элитном подъезде меня встречает консьержка. Пожилая милая бабушка приветливо улыбается и поздравляет меня с наступающим. Даже в ее усталом взгляде радости больше при виде меня, чем в бодрых глазах матери. Каждый раз складывается ощущение, что я ей противен. Кривится и старается отвернуться.
