Пробуждение, вылазим на поверхность. Темно, ясно, дождя нет, звезды есть. Сажусь на стул, начинаю хлопать куриные яйца со скорлупой, неохота заморачиваться на ужине. Пятнадцать штук, сок мультифрут, готов к труду и обороне. Смотрюсь в зеркало, ничего так, усишки, бороденка, волнистые волосы по плечи. Кого-то это мне напоминает, не вспомню кого. Волосы у меня всегда закручиваться начинали, чуть длиннее ушей и привет. Всегда коротко стригся. Раздается такой знакомый гудок, Фум! Фум! Грохот сцепки вагонов. Где-то рядом железная дорога. А пошли, посмотрим. Это я пришел со стороны города, а тут рощица и за ней стена и жд станция с поездами, вокзалом и буфетом. Не, в буфет не пойду, не охота. Проникаю на территорию, хорошо тут у них, крытые перроны, переходы, лавочки на перронах. Сажусь на лавочку, смотрю как кукушка тягает вагоны, состав делает. Матаня. Ну-ну.
— Макс, долго мы ещё будем мафиози с собой таскать?
— А я тут при чем? Шеф есть, ему виднее, может у тебя комбинация хитрая есть в проекте.
— Никаких комбинаций, надо от них избавиться, чем дальше, тем больше разрыв во времени. Смотри, жд вокзал, мы взяли их в поезде. Что у нас с просветлением мозгов, усыпление — это же ментальная техника? Как насчет приложить новые воспоминания, затереть старые?
— Возможно, да, но я этим не занимался ещё, тренировка нужна.
— У тебя есть три отличных тренажёра. Достаем их, рассаживаем тут на лавочке, внушаем что они приехали сюда на поезде. Далее, им срочно нужно в Глазго, там им скажут, что делать дальше. А мы под хамелеоном же сейчас? Как-то неудобно, что я не знаю и не вижу, сделай иконку в глазу.
На безымянном пальце левой руки, рядом с баронской печаткой, возникло зелененькое кольцо с хамелеоном, обвившим хвостом палец. Голограмма. Удобно, в зрительном поле ничего не отвлекает, глянул на палец — все понятно.
— Сделано. Достаем болезных в сонном виде, сажаешь их на лавочку вручную. И почему именно в Глазго? Название какое, нарочно не придумаешь.
— Потому что прикольное. Так бы послать их в Осло, но им и так досталось.
Рассаживаю «гангстеров» на лавочке привалив друг к другу. Живописная композиция. По краям ставлю два их чемоданчика, так и не проверил, что там у них. Сканер показывает, пару пистолетов, тряпки, бумаги, трубу подзорную, да и на фиг оно мне надо.
Отхожу чуть в сторону. Зашевелились, живые значит.
— Обработка завершена. Хорошо, что сразу трое, есть с чем сравнить, теперь яснее процесс стал.
Средний здоровяк очнулся, посмотрел по сторонам, начал расталкивать друзей.
— Эй, билеты в Глазго у кого?
Другой, мутно глядя на него, говорит:
— Так утром только будут билеты, по прибытии поезда. А сейчас почти полночь, спим ещё…
И конкретно так откинулся на спинку скамейки и захрапел. Старший успокоился и тоже начал устраиваться поудобнее. А третий глаза приоткрыл и закрыл, спит дальше.
— Пошли в леса, пора улетать отсюда, надоел этот Шеффилд, мля.
До Лондона двести двадцать километров на юго-восток. Хлопаю ещё десяток яиц, запиваю соком.
На Лондон вышли на удивление точно, так и пошли в центр на бреющем, хотелось увидеть Биг-Бэн ночью. Над Гайд парком Макс проскрежетал:
— Магическая активность. Там, где пять огоньков. Бинокль.
С высоты пятисот метров, эти пять тлеющих искр смотрелись почти как одна. Изображение резко приблизилось, появился звук. Оказывается, и в причесанном Гайд парке есть запущенные уголки. На газоне белой субстанцией, видимо известкой, была начерчена пятиконечная звезда, в вершинах стояли свечки в стеклянных цилиндрах. В центре пентаграммы лежал со связанными лапами чёрный котяра и мерзко завывал. С десяток фигур в черных балахонах стояли по большому кругу, а одна двигалась в сторону кота.
— У этого в руке, артефакт!
— Макс, резко прыгаем вниз за спину ходока.
Получилось несколько резче, чем нужно, но тоже хорошо. В полуметре за спиной ходока, я с громким хлопком стал на ноги, на земле исчез круг почвы пятьдесят на десять сантиметров. У хмыря в руке ножик. Сжимаю его запястье, с хрустом выкручиваю назад руку и перехватив ножик, дергаю, чтобы уж вывих со смещением, по всем правилам. Разворачиваю его мордой к лесу и отвешиваю хорошего пинка. Хмырь пробегает два шага и падает плашмя.
— Emerge from the darkness! Night watch! (Выйти из сумрака! Ночной дозор!)
А что, в прошлой жизни я в том числе и электриком работал, имею право. И хоть здесь ещё нет этого произведения, подействовало хорошо. Ломанулись как стадо кабанов во все стороны и этот, меченосец, возглавил бег, очень шустрый оказался адепт.
Подхожу к жертве, сейчас котенька, сейчас.
— Макс убери аккуратно веревки. Ты можешь его усыпить и стереть эти воспоминания?
— Шеф, есть шеф. С мозгом кота уж разберемся… Коты здесь немного другие, готово.
Убираю кота в карман. Рассматриваю ножик, это скорее стилет, но плоский с обоюдоострыми краями. Сантиметров тридцать узкий клинок, рукоятка, похоже, серебряная. С тонкой резьбой и красным камнем в навершии. И что это?