«Муж мой, – жалуется Гунькова, – получил расстройство в мозгах и ослабление в мыслях» (кудревато пишут в Азове составители прошений). «Больной был помещен в лечебницу врача Покровского в Ростове. Спустя три месяца доктор заявил, что болезнь неизлечима, и предложил взять больного домой и для ухода нанять служителя. Если же средства не позволяют, то поместить его в дом для умалишенных в Новочеркасск, так как больной «способный к запальчивости, может нарушить течение жизни». Взяла я моего любящего супруга и поселила в тихую семейную пристань. Хоть он мало что понимал, но ходил со мной в храм божий, в лавку и тихо пробавлялся в жизни своей при мне».
Прослышала Гунькова, что в Ростов с купцом Васильковым произошла такая же оказия-случай и его вылечила нахичеванская бабка-знахарка. Гунькова разыскала семью Васильковых и узнала, что Васильков «действительно находится в расстройстве чувств и его вылечила Целинова».
«И хоть он несовершенный во всех способностях, – пишет Гунькова, – но подал мне руку, сам пил чай, заулыбался, ушел из столовой и что-то во дворе ковырялся».
Гунькова пошла к Целиновой искать помощи. Та объяснила, что надо прежде всего осмотреть больного, для чего привезти к ней. Гунькова привезла. Целинова долго смотрела ему в глаза, хотела взять его за руки, но больной не дал, и объявила, что лечить можно и будет он как Васильков, а может, и получше. За лечение она определила двести пятьдесят рублей, а ежели больной совсем поправится, то еще пятьсот рублей. Гунькова согласилась.
Целинова велела привезти больного в Нахичевань в ее квартиру вечером в день новолуния, что Гунькова исполнила. Больной, увидев Целинову, «взволновался, потому что она дама с выдающею внешностью и острым взглядом», но, посидев в другой комнате, успокоился. Когда наступил вечер и показался новый месяц, Целинова велела ехать за ее экипажем. Поехала она со священником и Полтавцевым, а Гунькова с мужем на извозчике. Выехали за город и остановились у разоренной ограды старого кладбища, на котором уже не хоронят, но могилы и кресты были хорошо видны. Экипажи отъехали подальше. Целинова взяла больного за руку, поставила его лицом к новолунию и сказала священнику: «Помолитесь, батюшка», а Полтавцеву: «Приготовь». Священник стал шептать какую-то молитву, а Полтавцев вынул из кармана сюртука беленького молодого голубя, которому ловко оторвал головку и подал ее Целиновой, а сам взял больного за обе руки. Священник стал громко произносить молитву. Целинова подошла к больному и окровавленной головкой голубя помазала больному лоб знаком креста и хотела сделать знак на правой руке. В это время больной сильным ударом ноги опрокинул державшего его Полтавцева, оттолкнуть Целинову и со страшным нечеловеческим криком побежал степью в Ростов. Гунькова погналась за мужем на извозчике, но потеряла его из виду.
Въехали в город, спрашивали встречных, и кто-то из проходивших сказал, что видел пробежавшего окровавленного человека. Заявили в полицию. Промучившись ночь, Гунькова решила ехать в Азов и оттуда послать служащего искать больного. Приехав на пристань, она, к удивлению своему, нашла мужа связанным и около него знакомого азовца. Оказалось, что больной ночью прибежал на пристань и залег меж бочек. Утром его увидели, велели ему выйти, но он схватил дрючок[224] и кинулся на людей. Его обезоружили, связали. С трудом доставили взбесившегося домой, где оставить его стало невозможно, и пришлось отправить в богоугодное заведение в Новочеркасск как безнадежно буйного.
Заканчивалась жалоба так: «Целинова спортила мне мужа в окончательном виде, обмошенничала меня, выманила деньги, да еще помогали ей заштатный за пьянство священник и Полтавцев клиновой идол, так я прошу исследовать их мошенство и отдать под суд».
У нас на местах временами остро возникал вопрос о тайном врачевании, но власть была бессильна искоренить это явление. Многие верили в лечение народными средствами, создавались легенды об успехах врачевания. Мировые судьи, к которым поступали дела о незаконном врачевании, приговаривали привлеченных к штрафу – больше ничего невозможно было сделать.
Ольга Петровна Целинова была известна далеко за пределами Нахичевани. «Нахичеванская гадалка» пользовалась большой популярностью. Ее мать и бабка тоже считались местными знаменитостями. Когда говорят о гадалках, особенно провинциальных, то в нашем представлении является хитрая бабенка, к которой бегает кухарка, когда в кухне пропадает серебряная ложка. Загадает такая гадалка на «даму бубней», разведет разговоры и объявит:
– Беспременно, милая, ищите ложку у мужчины, из себя шантрет и примета ему – родимое пятно на правой ноге, повыше колена. Ен взял вашу ложку, а никто другой.
Такая утирает также слезу влюбленной девице, обещает приворожить снадобьем любезного – «и жисть ваша устроится в чужом доме при собственных антиресах марьяжем».
