Нет, предки по женской линии Ольги Петровны и сама она – обслуживали зажиточное мещанство и богатое купечество. Посещали Ольгу Петровну и дамы общества. Целиновы также врачевали, и легенды приписывали им чудесные исцеления, когда врачи считали положение больного безнадежным. Кроме того, Ольга Петровна имела особый дар находить места подземных вод для колодцев и безошибочно указывать, где надо рыть. Не только женщины ходили гадать к Целиновой, но тайно захаживали также к ней мужчины – любители погадать. Знали, что у нее лечились многие и даже говорили, что у нее лечился сам Атаман Войска Донского. Лечила травами, настойками, декоктами и прочее. И вдруг, при таком, можно сказать, великолепии Целиновой, на нее жалуется мещанка Гунькова за то, что «спортила ей мужа и выманила деньги».
Нахичеванская гадалка давно меня интересовала, и я рад был случаю проникнуть, насколько возможно, в тайну чудес, творимых Целиновой, и увидеть ее саму.
Рис. 30. Нахичевань-на-Дону. Общий вид города. Дореволюционная открытка.
Поэтому я решил не вызывать ее для допроса, а поехать к ней, чтобы увидеть, как она живет, застать врасплох. На одной из тихих улиц, где в особнячке с палисадниками живут зажиточные нахичеванцы, нашел дом Целиновой. Позвонил, долго не отворяли и, наконец, в воротах показался грузный, как будто заспанный человек с одутловатым, безбородым лицом.
– Вам чего надо? – спросил он.
– Тебе об этом Ольга Петровна расскажет. Почему не открываешь дверей?
– А вы скажите, кого надо? У нас ходят через двор.
Я вошел во двор, где было крылечко, ведущее на парадный вход.
– Пойди скажи Ольге Петровне, что пришел начальник сыскного отделения по делу. Поворачивайся, живо…
Мягкая фигура недоуменно посмотрела на меня – таких гостей, видно, здесь не бывало, и лениво двинулась вперед. Через небольшую переднюю я вошел в гостиную-залик. Типичная обстановка зажиточного мещанства. Мягкая мебель, обитая голубым плюшем, стоячее зеркало, искусственная большая пальма в бочонке. На одной стене, над кушеткой, висит ковер-вид: разъяренный тигр собирается разорвать охотника – шикарно одетого, с ягташем[225] через плечо для дичи, в руках двустволка, из которой охотник стреляет тигру в пасть.
Вошел молодой человек и просил меня в соседнюю комнату – подождать мамашу. Судя по обстановке этой комнаты – в ней Ольга Петровна гадает, принимает больных и других посетителей. Комната оклеена темными обоями с золотыми цветами, большое окно в цветных стеклах своеобразно окрашивает комнату. На большом столе красного дерева стояла лампа, ящики черного дерева с инкрустациями, два ящика поменьше, белый и красный, и деревянная небольшая миска красивой работы. Кругом стояли четыре небольших кресла и одно большое с резною спинкою. На дверях и на окне тяжелые драпировки. Стена украшена двумя большими фотографиями пожилых женщин в местных армянских костюмах. В этой комнате священнодействовала Ольга Петровна.
Вошла Целинова – женщина лет пятидесяти, большого роста, крупное лицо, цвета старого пергамента, жгучие черные глаза, густые черные волосы с проседью тщательно причесаны. Одета в темно-коричневое шелковое платье с большими черными цветами. Вся фигура производит внушительное впечатление, а на клиентов, особенно на лечащихся, надо полагать, впечатление неотразимое.
Ясным, сильным голосом Целинова просила меня сесть и спросила, что мне угодно? Я сообщил содержание поступившей на нее жалобы Гуньковой, сказал, что должен опросить ее, священника Гусева и Полтавцева, и предложил ей объяснить, как было дело.
Грустно улыбнувшись, Целинова повела рассказ об известности, которою заслуженно пользовались ее бабка и мать, о массе добра, которое они сделали людям, и перешла к рассказу о своей долгой и безупречной деятельности. Говорила она недурно по-русски, манера говорить покровительственная, точно поучает, и видно, что привыкла общаться с людьми. Все время она пытливо меня рассматривала.
– Люди, – сказала она, – часто и много благодарят меня, молятся за меня, а теперь какая-то глупая женщина хочет сделать меня преступницей, меня будут судить. Это трудно пережить. Да, я лечу людей, которые просят меня об этом. Не я это выдумала. Сотни лет люди лечатся у богом избранных, которые знают, как и чем лечить болезни, облегчать страдания людей, и я, по наследству от матери и бабки, получила дар господний лечить и гадать. Когда я иду с молитвой искать воду для людей, в моих руках та самая палочка, с которой ходили моя бабка и мать. И начинает в моей руке палочка дрожать, на каком-нибудь месте. Я прислушиваюсь и получаю господнее благословение – здесь. Тогда останавливаюсь, а палочка в руке дрожит. И на этом месте люди роют колодезь и находят воду. Так и в гадании: говорю только то, на что господь бог наставляет меня. А если гадающий и лечащийся скрывает правду, обманывает, то обманывает себя, и я невинна за то, что происходит.
