Целинова показала, что Гунькова жаловалась на свою судьбу, плакала, просила помочь «и я сделала все, как понимаю, а она скрыла, что доктор лечил, и не на моей совести ее горе. Подтверждаю все, что показала господину начальнику, не скрываю, что лечу людей и до этого на меня жалоб не было». Священник повторил рассуждение о молитве за болящих:
– Пред людьми, – сказал он, – я чист. Обманов не знаю. Грешен и в грехах моих каюсь пред господом. А за слабости мои покаран.
Полтавцев хмуро объяснил:
– Что мне велят, то делаю. И почему, и как – не мое рассуждение.
Был допрошен я. Судья дополнительно задавал вопросы Гуньковой и другим. Защитник обстоятельно доказал, что совершенное Целиновой нельзя считать мошенничеством. Судья оправдал всех по обвинению в мошенничестве, а за незаконное врачевание приговорил Целинову к штрафу. С Целиновой мне пришлось столкнуться по делу еще раз, о чем расскажу отдельно.
Табельный Царский день. Местные чиновники, именитое купечество и другие в парадном одеянии подъезжали и подходили к собору на молебствие. Был погожий, солнечный день ранней осени. Расшитые мундиры, ордена, позументы сияли. Две сотни казаков с военным оркестром выстроились в ожидании парада. Соборная площадь была полна любопытными до зрелищ.
В это время на потрепанном извозчике подъехали к собору два пассажира. С пролетки слез небольшого роста плотный плохо скроенный человек лет сорока пяти. Простое мужицкое лицо, заросшее густой бородой-лопатой, на большой голове треуголка с золотым галуном и странной кокардой; одет был этот человек в темно-зеленый фрак с нашитыми, мудреными украшениями, на боку шпага, белые суконные штаны с золотыми лампасами, руки с растопыренными пальцами в белых перчатках. На шее большая серебряная медаль. С ним мальчик лет четырнадцати, одетый в такой же костюм.
Рис. 31. Кафедральный собор в Ростове-на-Дону. Дореволюционная фотография.
Эта пара, пробиравшаяся в собор, обратила на себя общее внимание. Нельзя было без улыбки смотреть на нее. Никто не знал, кто этот фрачник-белоштанник, какого ведомства эта форма, и непонятно, почему мальчик в такой же форме. Бывший в соборе полицмейстер и дежурный пристав не знали, кто сии именитые гости. Пара пробралась на видное место в соборе. Я заинтересовался, узнать, кто этот человек, и поручил агенту проследить квартиру и дознать, где служит, чем занимается новый для города, неизвестный чин.
Агент сообщил, что «белоштанник», как мы его окрестили, Никита Финогенов живет в собственном домике на новом поселении, на дверях вывеска: «Травник-исцелитель», занимается лет пять лечением, главным образом секретных болезней, и известен в первом полицейском участке. Серьезных жалоб на него не было, привлекался за врачевание, мировой судья приговорил к ничтожному штрафу. Вывеска на доме – по недосмотру полиции.
Финогенов, узнав, что им интересуется сыскное отделение, заявил агенту, что представит письменное объяснение, которое принес на следующий день. Вид травника-исцелителя был важно серьезный. В цилиндре не первой молодости, в черном длинном наглухо застегнутом сюртуке, поверх которого была накинута николаевского покроя шинель черного сукна – мужичок был комичен, но на простую публику, на клиентуру, фигура исцелителя, вероятно, производила большое впечатление.
Он передал мне тщательно сложенную бумагу, извинился за свой неаккуратный почерк. Содержание объяснения следующее: «Когда я возносил вчера с начальниками города моления о здравии Помазанника Божия, то приметил, что меня сделали точкой внимания, как будто я какой бездомный бродяга, а может, еще хуже. И по моим стопам шел неизвестный человек, сказавшей о себе, что он есть агент, что мне непонятно. И он высматривал, выпытывал, вынюхивал. Это мне обидно, потому я есть кавалер, имею в заслугу медаль и всякие знаки. Вот и желаю самому о себе описать, чтоб без ошибки было, кто я есть и почему. Еще при великой государыне Екатерине Великой собрали и отпечатали помогающие травы и описали, как и чего лечить. А моя книга отпечатана восемьдесят два года назад. Я всю превзошел и каждой травы название знаю, почему могу назвать себя травником. И людям, которые болящие вылечиваю тяжелые болезни, в чем имею разные благодарности и признания. Хирургицкими болезнями и женскими сложностями не занимаюсь, и высоко почтенный умнеющий судья, господин Корсун, громко перед народом сказал, что меня не надо строго судить и дал мне два раза штраф на два рубля. А что до моего парадного одеяния, то я есть член московского благотворительного общества, которое прислало мне патент и рисунки одежды. Имею в мыслях моих, что мой первородный сын может носить мой пожалованный мундир и прочее. Имею собственный дом, исправный паспорт, и соседи меня уважают. Медаль получил за службу государю в лазаретах. Вот вся моя жизнь, и прошу считать меня добропорядочным человеком и хозяином».
