Наутро она принесла настойку, предупредила, чтобы я не пугался, если она сильно подействует. До приема предложила мне помолиться вместе с ней, просить господа о помощи. Человек я, признаться, не богомольный, давно не молился, но в этот раз помолился горячо. Я был очень слаб, даже всплакнул, чего со мною никогда не бывало. После молитвы, Ольга Петровна торжественно поднесла мне большую рюмку настойки, которую я выпил.
Я почувствовал сильный ожог внутренностей, дыхание сперло, как говорится, света божьего не взвидел, мне казалось, что пришел мой конец. Я метался и впал в полное забытье. Целинова давала мне по ложке холодной воды, и я несколько пришел в себя. Вскоре меня начало слабить с невероятной силой, я истекал кровью. Жена и домашние перепугались, хотели звать врача, но Целинова успокаивала и твердила:
– Все будет хорошо.
Измученный, я заснул крепким сном. Приехавшие на утренний визит врачи не будили меня. Проспал долго. Проснулся очень ослабевшим. Вечером врачи нашли некоторое улучшение в моем здоровье, прописали новые лекарства, которые взяли в аптеке, но я их не принимал. На другой день я получил вторую порцию настойки. Последствия опять были бурные, но в меньшей степени. Целинова меняет настойки, которые я охотно принимаю и твердо верю, что она спасла мою жизнь.
Третьего дня вечером Ольга Петровна пожелала погадать мне. К ужасу моему, она уверенно объявила, что я был болен, вследствие медленного отравления, которое должно было привести к смерти. Что меня отравляла женщина, отравившая в этом же доме мужчину, который до меня был здесь хозяином. Она описала приметы той женщины и выразила готовность подтвердить отгаданное пред кем угодно.
Итак, по словам гадалки, меня отравляла теща. Врачи лечили от другой болезни, и если бы не помощь Целиновой, я бы погиб. Обращаюсь к вам с просьбой, выяснить, что вокруг меня творится и указать, как мне поступить в дальнейшем».
Само по себе гадание на картах, конечно, не может служить уликой, но открыто возводимое обвинение на кого-либо, хотя бы и по такому поводу, все же должно быть расследовано. Долгий рассказ взволновал и утомил больного, и я не рискнул продолжать беседу. Обещав приступить, не откладывая, к негласному расследованию, я поставил условие, чтобы знающие о гадании Целиновой, и она сама прекратили пока всякие разговоры по этому поводу. И не из боязни ответственности за клевету, а потому что разговоры могут повредить дознанию, подозреваемые лица могут скрыть улики, сговориться и прочее. Распрощались до завтрашней встречи.
В следующей комнате поджидал молодой человек, который привез меня, и с улыбкой сказал:
– Болезнь дяди не дает многим покоя. Вот один странный субъект был здесь несколько раз с предложением в два приема вылечить дядю. Мы его, конечно, не допускали. Он пытался чуть ли не силой войти в дом. Теперь он шлет нам курьезные письма, называет себя травником-исцелителем, настоятельно рекомендует свои высокие познания, жалуется на лакея, не допускающего его к семье болящего. В письмах он поносит Целинову, которая, по его словам, подкупила прислугу, морочит нас, погубит больного, и если он выживет, то останется калекой-мучеником. Я велел пригрозить этому человеку полицией и гнать его в шею.
Племянника Кондырева просил быть у меня завтра утром. Разбираясь в рассказе Кондырева, я, конечно, не поверил гаданию Целиновой, но допустил, что она могла под предлогом гадания рассказать о преступлении, о котором узнала от кого-либо. Поэтому я нашел необходимым прежде всего отправиться к популярному врачу Маргулису, лечащему Кондырева. Предупредив доктора, что наша беседа не должна быть оглашена, я спросил, какую болезнь перенес Кондырев и все ли врачи и профессор, лечивший его, одинаково определили эту болезнь.
– На этот вопрос, – сказал доктор, – отвечу несколько пространно: Кондырев в течение многих лет предавался излишествам и много ел и пил, и как большой чревоугодник измышлял всякие блюда, острые и неудобоваримые, не считаясь со своим возрастом. Его могучий организм переносил, попросту выражаясь, беспрерывные насилия над желудком, и, наконец, произошло то, что в общежитии именуется последствием длительного самоотравления. Если находите нужным, то напишу вам, как эта болезнь именуется в медицине. Болезнь тяжелая, но у Кондырева – здоровое сердце, почему смертельной опасности не было. В его большой семье возникли опасения, так как он никогда не хворал. Родные, друзья пошумели. Из местных врачей со мной консультировали еще двое, и мы одинаково определили болезнь. Наш диагноз подтвердил вызванный профессор.
– Скажите, доктор, можно ли допустить, что все мы могли ошибиться и что болезнь Кондырева произошла от умышленного медленного отравления посторонней рукой, иными словами, что происходило покушение на убийство?
Доктор весело рассмеялся:
