– Должен вам сказать, хотя, быть может, это тайна, что Кондырев, скрыв от меня, обратился за лечением к бабе-знахарке. Баба закатила ему лошадиную порцию слабительной травки, настоянной, как у них полагается, на алкоголе, – обычный прием знахарок, прочистить сначала желудок, а там видно будет. И только сердце Кондырева могло выдержать такое насилие. Мы тоже давали послабляющие средства, но с большой осторожностью. Хитрая бабенка явилась, когда об опасности не могло быть и речи. Она узнала от кого-либо из домашних, что врачи лечат от отравления, подхватила страшное слово, обработала семейные нелады, создала сказку об отравительнице, посягавшей на жизнь Кондырева. И узнала она об этом, гадая на кофейной гуще, или ей рассказали об отравительнице карточные короли, дамы и валеты. Невежество, глупость, подлость, а указания на отравительницу – злостная низость. Болезнь Кондырева ясна для каждого врача. Сделанные анализы содержимого желудка и прочего являются неопровержимым доказательством нелепого гадания баб. Хорош Кондырев и его окружающие, поверившие глупому, гнусному измышлению гадалки.
– Скажите, доктор, не знаете ли, кто лечил первого мужа госпожи Кондыревой и от какой болезни он умер?
– Знаю. Лечили врачи Португалов, Ритенберг и я. Он умер от заворота кишок.
Поблагодарив за данное разъяснение, я откланялся. На другой день утром я допросил племянника Кондырева. Просил его рассказать, кто указал семье на знахарку и расхваливал ее лечение, почему он обратился к ней за гаданием и о чем она ему гадала.
– У нас работает швея Анастасия Ивановна, фамилии ее не знаю. Она многое рассказывала о знаменитой нахичеванской знахарке и каких людей она вылечила. Видя наше горе и беспокойство, она уговаривала тетю позвать бабку, так как только она поможет больному. Наши послали меня к бабке, чтобы она погадала, а потом решим, что делать.
По совету Насти я взял перчатку дяди, которую должен буду дать гадалке, и сказать, что перчатка принадлежит близкому человеку, уехавшему за границу, и я беспокоюсь о нем и прошу погадать, что с ним делается. Так я и сделал: гадалка разложила карты, долго на них смотрела и строго сказала: «Почему вы меня обманываете? Хотите сбить меня. А я все вижу». И она угадала, чья перчатка, кто болен, что ему худо, может помереть, ежели не дадут ему настоящей помощи.
– Вижу, – сказала она, – его болезнь, знаю, чем лечить, и с божьей помощью, помогу ему, будет здоров и скоро, но надо спешить, пока не поздно.
Все это я передал нашим, и мы уговорили дядю принять гадалку. И вот она спасла ему жизнь.
– Не знаете ли, какую плату она назначила за лечение?
– Она ничего об этом не говорила. Дядя дал ей пять тысяч рублей и даст еще столько, когда встанет. И мы, на радостях, понесем подарки.
Поехали в дом Кондырева, где я позвал швею. Вошла немолодая, робкая на вид женщина.
– Вы знаете меня, – спросил я?
– Мне сказали, что вы главный сыщик.
– Так вот, я требую, чтобы вы мне сказали всю правду и ответили точно на все мои вопросы.
На мои вопросы швея ответила:
– Ольгу Петровну знаю лет десять, бываю у нее не так чтоб очень часто. Она замечательно гадает и лечит. И я всегда хвалю ее людям, желаю помочь. Когда заболел Кондырев, то очень советовала позвать Ольгу Петровну. Не помню, может быть, я говорила ей о больном и что к ней приедет гадать племянник больного. Я действительно советовала погадать на перчатку. Ольга Петровна иногда дарит мне какой-нибудь пустяк, если она заработает через меня.
Кондырева я застал в лучшем состоянии, чем вчера. Мы не успели обменяться несколькими фразами, как вошла Целинова.
– Позвольте познакомить вас с моею спасительницей, – сказал Кондырев.
Она виду не подала, что мы знакомы, промолчал и я. Почтительно поклонившись, она передала Кондыреву стакан с какой-то жидкостью и сказала:
– Выпейте, господи благослови.
И повернулась, чтобы уйти. Но я остановил ее:
– Мне нужно поговорить с вами, Ольга Петровна, пройдемте в другую комнату.
– Очень рада, – ответила она.
Мы сели.
