Наступил сезон. Агенты розыска успешно задерживали многих опознанных воришек и подозрительных людей, пробиравшихся в курорты, и возвращали их «восвояси». Мы знали, что, если спугнуть гастролера на станции Минеральные Воды, то он постарается пробраться в курорты с других станций в экипаже, почему и в этом направлении приняли меры.
Крупных краж не было. Воровская организация могла вовсе не приехать, а может быть, она временно притихла, зная, что не только полиция усилена, но и публика стала осторожнее. Недолго были мы горды нашею деятельностью по охране курортов.
18 июня в Кисловодске была обокрадена на большую сумму шикарная дама полусвета, жившая в гостинице. Дознанием было установлено, что мальчик-посыльный в хорошей куртке с металлическими пуговицами, в фуражке с галунами, принес для мадам письмо и должен был получить ответ. Швейцар указал ему номер, занимаемый дамой. По словам барыни, она читала газету, лежа на кушетке, и задремала. Шкатулка с драгоценностями стояла на столике около кушетки. Барыня не слышала, чтобы кто-либо вошел в комнату. Швейцар не обратил внимания, вышел ли мальчик обратно. Пустую шкатулку нашли в уборной на черной лестнице.
О краже дали знать мне. Значит, прежняя воровская организация опять на месте. Ценность украденного, надо полагать, значительно преувеличена, и о «миллионной» краже заговорили в газетах. Я собрался в Пятигорск.
Перед отъездом я получил анонимное письмо. К анонимным сообщениям, вернее, доносам, я отношусь внимательно. Преступники-профессионалы доносят из мести, вследствие обиды при дележе добычи, серьезных ссор и прочее. Бывают случаи, когда путем ложного доноса хотят направить розыск на ложный путь, но это нетрудно распознать. Этому письму я поверил.
Приведу его дословно, сохраняя язык и орфографию: «Ваше Высокоблагородье, господин многоуважаемый начальник. Я хочу рассказать Вам про одно дело что Вам интересно будить. На Кавказе работает уж три года большие дела никто другой как Янкель Хик, а примета ему что нет большой палиц на левая рука. Когда он бижал с поезд то дверь оторвал палиц. Хик замичательный артист что ищи такой нельзя находить. Когда он имел какое-нибуть 12 лет то иво знали везде. Когда он стал большой то работаит завсегда на чужа имя покупаит у еврея пачпорт и Хика никогда нет. Каждой год он другой у ниво нет судимости.
С ниво работает мальчик Шурка, который прамо професор. Он все может сделать иму все нипочем. Мамаша Шурки фамилья неизвестна завут зайдыны по руски шолковая. Она работаит в магазинах за Шурки она прошлом годе получала от Хик три тысячи рублей. Ищо с ниво работает Хаим Колнер по руски воротник фамилия иво неизвестна. Зовут иво так может 20 лет за того что он с компиньон свой зашел в магазин что торгует с мехом и компиньон зацеплял бобровый воротник и поймался. Ну шум крик вор поймали зови полиция. Народа много была большая ярмарка в Харьков. Тут подходит Хаим и кричит ты сволочь пачкаешь евреев и так дает ему по морда что он вылетел с воротник из магазина и бижит а Хаим кричит лови вор и тоже убижал с тово время ему зовут колнер.
Хик очень умный и хитрый иво поймать трудно и типерь может уж уехал заработал мильон он имеит дом в Варшава. Вот, что я хочу рассказывати Вам Господин Начальник а с тем незнакомый что желаит Вам успех».
Для проверки правдивости письма я стал искать в фотографических альбомах и в списках кого-либо из лиц, упоминаемых в письме, и нашел только фотографию Маши Клейнфишель – кличка «Зайдыны» – магазинная воровка, Харьков.
Приехал в Пятигорск. Я был уверен, что воры Шурку спрятали в укромное место, отправили с мамашей куда-нибудь в тот же день после ареста, а Хику и другим убегать незачем. Двум опытным, испытанным агентам я поручил выследить человека без большого пальца на левой руке и действовать с исключительной осторожностью, так как мы имеем дело с опытным умным крупным вором. Посматривал и я.
В курортах публика собирается в одних и тех же местах, и Хик если он не уехал, то бывает на людях, ибо уверен, что обставил себя вне подозрений. Крали по его плану, он наводил исполнителя и к последней краже явного касательства не имел.
Началась охота на человека без пальца. Через несколько дней агент обратил мое внимание на человека в перчатке только на левой руке, который в 5–6 часов вечера всегда закусывал в кофейне Гукасова. Проследить его квартиру не мог, так как он уехал на извозчике. На другой день на террасе кофейни было много народа. Агент сел поодаль от человека в перчатке, я наискось, так что мог хорошо рассмотреть его. На вид ему было лет 40, рыжеватая, седеющая, небольшая борода, лицо обыденное, ничем не выделяющееся. Похож на банковского или конторского служащего, на купца новой складки, хорошо одет. Определить национальность по его лицу не мог. Он пил кофе и что-то читал. Затем расплатился и стал медленно проходить по террасе.
