В 1903 году при паровой мельнице состоял помощником механика некто Чернышев, уроженец Саратовской губернии. Это был молодой человек лет двадцати пяти, недавно женившийся на красивой 16-летней девушке. Молодые занимали небольшой домик в три комнаты особняком на самой окраине усадьбы – саженях в трехстах от мельницы, вели замкнутый образ жизни и слыли за людей богатых.
В феврале месяце 1903 года я, находясь по делам службы в одной из отдаленных волостей, ночью получил с нарочным донесение от урядника о совершенном в «Ильмене» зверском убийстве с целью грабежа жены помощника механика Чернышева. Оставив тотчас же все дела, я быстро собрался и выехал в «Ильмень». Надо было проехать на лошадях около семидесяти верст, и как я ни торопился, но прибыть на место смог только к вечеру, то есть, к вечеру другого дня после обнаружения преступления.
Путь лежал через город Новохоперск, а потому я, сгорая нетерпением узнать подробности преступления, пока перепрягали лошадей, заехал к исправнику Королеву. Предупредительный исправник, получив сообщение от управляющего имением о совершенном преступлении, рано утром командировал в Ильмень до моего прибытия полицейского надзирателя и одновременно уведомил [о случившемся] судебного следователя. Исправник мне с грустью сообщил, что ни дознанием, ни следствием виновные этого дерзкого и возмутительного преступления не обнаружены, между тем городское население взволновано и ждет от нас успокоения.
Губернатор по телеграфу требует принятия энергичных мер к раскрытию преступления. Всю надежду исправник возлагает на меня.
Рис. 7. Форма обмундирования уездного исправника. Образцовый рисунок, 1884 г.[20]
Не теряя времени, я приступил к чтению полицейского дознания и протоколов судебного следствия и из прочитанного узнал следующее: муж покойной дежурил в паровом отделении мельницы ежедневно от 12 часов дня до 12 часов ночи. По окончании дежурства он обыкновенно отправлялся домой. Двери сеней его квартиры имели прочный запор и отворялись женой лишь после того, как она убеждалась по голосу, что пришел именно муж.
В роковую ночь Чернышев, окончив свое дежурство и подходя к квартире, нашел двери открытыми. Пройдя несколько шагов по направлению к комнате, он почувствовал под ногами какую-то жидкость и, когда зажег спичку, глазам его представилась ужасная картина: труп его жены лежал в луже крови, голова была отделена от туловища. С диким криком выбежал он из сеней и, рыдая, стал звать людей.
Крик его вскоре был услышан сторожами и рабочими, и к квартире обезумевшего мужа собралась толпа. В комнатах, в сундуках и в комоде все имущество было выброшено на пол и в беспорядке разбросано по комнатам. Ограблено из комода около 5 рублей серебряных денег, никелированные карманные часы, несколько золотых колец и некоторые малоценные серебряные вещи – всего на сумму около двадцати рублей.
Из протокола осмотра трупа было видно, что на измятом и частью завернутом подоле платья имеются следы мельничной муки, на лице и руках порезы, видимо, от ножа, голова отрезана, надо полагать, ножом, и в несколько приемов, в закоченелых руках покойной остались несколько светло-русых волосков. У крыльца в сугробах выпавшего в ночь преступления снега имелись кровавые следы – это убийца, очевидно, обмывал руки. У самой квартиры и кругом ее под окнами было много человеческих следов, но разобраться в них и выделить следы [обуви] преступников не представлялось возможным.
При частном разговоре судебный следователь высказал предположение, что выяснение преступников, – это вопрос времени и, пожелав мне успеха, он вместе с полицейским надзирателем уехал домой.
Приступая при таких условиях к розыску преступников, я, прежде всего, потребовал список всех людей, работающих на мельнице, их там оказалось около 250 человек.
Поместившись затем в одном из свободных помещений мельницы, я начал наружный осмотр всех рабочих, имея в виду найти свежие следы крови, порезов на руках и лице, надрывов платья и тому подобных признаков, указывающих прямо или косвенно на участии в преступлении. Вскоре у одного из первых подвергнутых осмотру рабочих оказались на передней части пиджака ясные следы крови.
Присутствовавший при осмотре главный мельник, однако, разочаровал меня, разъяснив, что кровотечение из носа у рабочих на мельнице явление обычное. Объясняется это тем, что мучная пыль, попадая в нос, раздражает кровеносные сосуды. Задача моя вследствие этого сделалась труднее, но будучи уверенным, что среди этих 250 человек есть и убийца, я терпеливо продолжал осмотр.
У молодого 19-летнего рабочего я нашел, кроме кровяных пятен на рукавах и груди, свежий надрыв борта пиджака. При расспросах о причине того и другого он растерялся и отвечал сбивчиво и невпопад. Второй обративший на себя мое внимание был 17-летний крестьянский мальчик с большими черными глазами, с которыми он не знал, что делать. При осмотре его сапог на них оказались свежие следы крови.
