– Установите связь с лейтенантом Гапоненко и внезапным огнем во фланг немцам отвлеките их внимание от основной группы…
Сережа проворно пополз в сторону и скоро скрылся из виду.
Не смолкая, строчил пулемет Землянки, примостившегося за пнем. Автоматчики вели прицельный огонь. Дело дошло до гранат. Гитлеровцы залегли. Мы попытались атаковать противника и отбить пулемет. Не удалось. Натиск врага вновь начал усиливаться. Трассирующие немецкие пули не давали поднять головы. Стрелюк поднялся, чтобы перебежать в другое, более выгодное для стрельбы место, и тут же в нескольких сантиметрах перед его глазами пролетела очередь трассирующих пуль, опалив брови.
– Видал! - крикнул испуганно Савкин.
– Заметил, — спокойно ответил Костя, однако тут же залег, протер глаза и короткими очередями из автомата срезал двух фашистов.
Я не переставал удивляться его спокойствию. Везде и всегда он вел себя хладнокровно, как опытный воин. Припомнился бой под Ямполем на Сумщине. Тогда нам улыбнулась фортуна. Там появление противника для нас не было неожиданным… Как здесь найти выход из трудного положения?
На дороге в предсмертных судорогах бились несколько коров. Остальные, перепуганные стрельбой, разбежались по лесу. Нам было не до них.
Полукольцо гитлеровцев все сжималось. Еще немного, и мы не сумеем спасти уцелевших подвод. Да и самим придется туго. Вдруг слева от нас во фланг немцам застрочили автоматы Гапоненко, Рябченкова, Краснокутского и Шамураева. Гитлеровцы, видимо, не ожидали такого оборота событий, развернулись влево и начали отражать наступление группы Гапоненко. Основные же их силы продолжали вести огонь по нашей группе. Однако теперь мы получили возможность отвести обоз и переправить его через речку. Вслед за этим я подал команду на отход.
Противник заметил наш маневр и усилил стрельбу. Его попытки подняться в атаку пресекли огнем наших автоматов и пулемета. Я с тревогой наблюдал за перебежками товарищей. Как только кто-нибудь падал, у меня обрывалось сердце.
Наконец мы за высоткой. Поднялись во весь рост, перескочили через речушку и пробрались к месту, где ждал нас Демин с обозом. Подоспел Гапоненко с товарищами. Сели в санки. Лошади с места сорвались в галоп. Вскоре мы догнали наших новичков, которые шли по дороге в направлении Глушкевичей.
Было обидно, что так хорошо начатое дело мы не сумели довести до конца, да еще потеряли одного товарища и пулемет.
Долгое время недоумевали: как появились немцы на глухой лесной дороге и сумели нас перехватить. Со временем нам удалось узнать, что гитлеровцы, встревоженные диверсиями, решили отомстить партизанам и снарядили карательные отряды. Но, кроме нашей, ни одну группу им не удалось настичь. Наше движение задерживал скот. Воспользовавшись этим, гитлеровцы взяли себе проводником священника села Березова, который и вывел их лесными тропами наперерез нам. Однако немцам не удалось полностью осуществить свой замысел. Они нам нанесли незначительные потери, в то время как сами потеряли около десяти убитыми и несколько человек ранеными. В том числе был ранен их проводник – священник, ему пулей отбило нос. Эта примета дала возможность нашим разведчикам поймать предателя.
Диверсиями, которые провели группы нашего соединения, был парализован Сарнский железнодорожный узел. Эта операция получила название «сарнского креста».
Вполне понятно, что гитлеровским властям диверсии партизан пришлись не по душе. Надо было ждать ответных действий немецких войск.
Разведчики в партизанском соединении пользовались особым уважением. Да иначе и не могло быть! Партизанам приходилось действовать в сложной обстановке, где нет границы фронта и тыла. Везде фронт. Трудно определить, откуда появится враг. Там, где час назад не было войск противника, они могут быть сейчас. И чтобы не быть застигнутым врасплох, необходимо непрерывно вести разведку во всех направлениях.
Каждый из отрядов нашего соединения, которые мы теперь называли батальонами, имел свой взвод разведки. А Путивльский, при котором находился штаб соединения, имел разведывательную роту. Партизаны называли ее главразведкой. Она состояла из двух пеших и одного конного взводов.
Благодаря стараниям Ковпака и Руднева главразведка была укомплектована боевыми и проверенными партизанами. К разведчикам предъявлялись высокие требования…
Командование всегда должно знать обстановку минимум на тридцать километров в радиусе. Поэтому ежедневно в разведку посылалось несколько групп. На их долю выпадала большая нагрузка. Пока разведчики выполняют задания, соединение уже готово к новому переходу. Разведчикам приходится без отдыха снова выступать в поход. И так ежедневно. Вполне понятно, что такое напряжение посильно лишь физически выносливым и крепким духом партизанам. Случалось так, что приходилось расставаться с хорошими разведчиками из-за их слабого здоровья.
