В роте закреплялись лишь испытанные и закаленные разведчики. К ним в первую очередь относились Митя Черемушкин, Федя Мычко, Коля Гомозов, Игорь Виноградов, Миша Федоренко, Костя Руднев, Ваня Архипов, Алексей Журов, Вася Зяблицкий, Саша Ленкин, Павел Лучинский. Вокруг опытных ветеранов группировалась молодая поросль – Соловьев, Семенистый, Миша Демин, Фетисов и многие другие.
С выходом соединения на правобережье Днепра работы разведчикам прибавилось. Главразведка в том составе, в каком она была, справиться с заданием не могла. Надо было ее усилить. Выход был найден. Командование решило объединить тринадцатую роту с главразведкой. Об этом мне стало известно вскоре после возвращения с диверсии. Меня вызвали в штаб и предложили принять командование главразведкой.
Это предложение было неожиданным. Дело в том, что моя группа по-прежнему находилась в подчинении Вершигоры и выполняла задание фронта. Поэтому вопрос о моей группе, как мне казалось, должно было решать фронтовое начальство. Я не спешил с ответом.
– Что задумался, капитан? Не нравится должность? — покручивая черные усы и улыбаясь, спросил комиссар Руднев.
– Без согласия Центра не могу принять вашего предложения, — возразил я комиссару и вопросительно посмотрел на Вершигору.
– Какой тебе, чертова батька, центр нужен? Мы вот здесь штаб – центр, — вспылил Ковпак. — Цель у нас одна… Будешь передавать в Центр все сведения, какие получит разведка. Центр ему нужен! Петро твой центр. Принимай разведку и крышка!
– Принять всегда можно. А если завтра мне прикажут уйти с группой в другой район, тогда как?- упорствовал я.
– Скомандуешь: «Становись! Шагом марш!» и поведешь. Никто задерживать не будет… Скажи ему, Петро!
По хитрым взглядам, которые поверх очков бросал Григорий Яковлевич Базыма на Вершигору, Ковпака и Руднева, я понял, что вопрос этот для них давно решен, и они меня просто разыгрывают.
Мне ничего не оставалось, как согласиться с предложением.
– Ну, это другое дело. А то заладил центр да центр, — уже спокойно сказал Ковпак.
Завязался оживленный разговор. Каждый из них считал своим долгом высказать пожелания, помочь мне советом, как лучше организовать разведку. Я старался запомнить советы старших. Особенно запали в память слова комиссара Руднева. Он расхаживал по комнате, заложив за спину руки, и горячо, слегка картавя, говорил:
– Мы доверяем тебе, капитан, ответственное дело. От хорошо поставленной разведки во многом зависит наш успех. А для этого есть все условия. Главное – люди. Народ в роте хороший. Рекомендую как следует изучить… Иногда мы видим лишь количество штыков или автоматов и фамилии – Мычко, Черемушкин или там Лучинский – и забываем, что за ними скрывается живой человек. А этот человек не только существует, но и действует, творит чудеса, не жалеет своей жизни для защиты Родины и этим самым создает для нас, командиров, славу. Крепко запомни, что сила командира – в делах его подчиненных. Прививай разведчикам чувство товарищества, справедливости…
– Вот, вот! Смотри, чтобы брехунов в разведке не было, смерть не люблю брехни, — вставил Сидор Артемович, не отрывая взгляда от карты, разложенной на столе.
– В роте есть коммунисты и комсомольцы – опирайся на них. Политрук Ковалев – замечательный работник. Он поможет тебе в изучении людей. А остальное зависит от тебя самого… Держи связь с Яковом Григорьевичем Паниным, — сказал в заключение комиссар.
На следующий день роты были объединены. Все произошло очень просто. Тринадцатая рота была переименована в третий взвод пешей разведки и включена в состав разведроты. Командиром взвода назначили лейтенанта Гапоненко. Во взвод были включены Петр Бугримович, Аркадий Тарасенко, Василий Кашицкий и Иван Юдин, которые пришли к нам во время боя в Новых Барсуках и на станции Демихи.
Я переселился в дом, где располагалось управление главразведки. Со мною разместились Петр Петрович, политрук Ковалев, радистка Аня Маленькая, Митя Черемушкин, старшина роты и ездовые.
С этого момента закончила свою самостоятельную боевую историю «чертова дюжина».
Надо сказать, что с разведчиками соединения у нас установились дружеские отношения еще в Брянских лесах у вечерних костров. На марше большей частью мы действовали совместно… С первого же дня командования разведротой я встретил поддержку со стороны новых подчиненных.
