Последние подводы партизанского обоза переправились через Уборть. Вслед летели вражеские снаряды и мины. Трассирующие пули, как огненные стрелы, скрещивались над селом. Все это наводило ужас на жителей, которые с малыми детишками на руках и наспех собранными узелками убегали в лес. Перепуганный скот с ревом метался по улицам.
Как изменчива судьба! Всего три-четыре дня назад никто из жителей не подозревал, что над ними нависает такая угроза. А теперь они уходят, оставив на произвол судьбы свое хозяйство.
Не успел я со взводом разведчиков догнать голову колонны, как впереди снова начался бой. Батальон противника с артиллерией и минометами закрепился в Бухче и перекрыл дорогу на Тонеж.
Бой, в котором принимали участие первый и четвертый батальоны, длился почти весь следующий день. Противник нес большие потери, но продолжал упорно сопротивляться. Мы потеряли пятнадцать убитыми и сорок четыре ранеными. Тяжелые ранения получили Федя Горкунов, Миша Федоренко и Костя Рыбинский.
Разведчики действовали в разных направлениях, разыскивали пути обхода Бухчи. Надо было спешить, чтобы засветло перебраться через болото, которое примыкало к дороге с обеих сторон.
Шло время. Начали одна за другой возвращаться разведывательные группы. Донесения не радовали. Дорог не было.
– Пехота пройдет с трудом, а обоз вообще не пройдет, — докладывал усталый Гапоненко.
Наконец перед вечером возвратились конные разведчики. После ранения Миши Федоренко ими командовал молчаливый, серьезный и вдумчивый сибиряк Саша Ленкин, за пышные усы прозванный партизанами «усачом». Конникам удалось отыскать заброшенную лесную дорогу.
– Плохая дорога. Во многих местах придется болото выстилать лозняком. Однако пройдем, — спокойно и уверенно доложил Ленкин.
Оставили прикрытие со стороны Бухчи и пошли в обход на Тонеж. Ночь выдалась темная и ветреная. Дорога действительно оказалась очень плохой. Колонна поминутно останавливалась. Приходилось вытаскивать застрявшие подводы или пробираться сквозь кустарник. Партизаны выбивались из сил. Но больше всего страданий досталось раненым.
Все с облегчением вздохнули, когда на рассвете вошли в Тонеж. Отсюда шел шлях на Туров.
Наше внимание, было обращено в сторону Бухчи. Мы думали, что противник подбросит подкрепление и начнет преследовать нас. Каково же было наше удивление, когда возвратились хлопцы и доложили, что гитлеровцы подобрали убитых, погрузили их на подводы и спешно уехали из Бухчи в сторону Дзержинска. По утверждениям жителей Бухчи, которые были мобилизованы с подводами для вывозки трупов, гитлеровцы потеряли свыше двухсот человек. Много времени спустя эти данные были подтверждены трофейными немецкими документами.
В дополнение ко всему этому на второй день к Тонежу со стороны Турова на подводах подъехало до батальона немцев. Их встретили роты второго и третьего батальонов. Завязался бой. По приказу Ковпака две роты первого батальона ударили по гитлеровцам с тыла. Этого враг не ожидал и почти полностью был уничтожен. Лишь нескольким мелким группам немцев удалось рассеяться по лесу. В течение недели одиночки и мелкие группы фашистских вояк скитались по лесам и болотам, не находя выхода. Голод заставлял немцев заходить в деревни, а там их жители вылавливали и отводили к партизанам.
Во время разгрома этого батальона нами захвачено большое количество оружия, в том числе орудие и два миномета, боеприпасы и обоз.
Среди трофейных документов оказался приказ, в котором батальону предписывалось выйти к Бухче и во взаимодействии с пятью батальонами, действующими в этом районе, окружить и разгромить партизан…
Разгромом этого батальона мы надолго обезопасили свое положение. Получили возможность привести в порядок раненых, похоронить убитых товарищей и отдохнуть. Здесь же к нам пришла большая группа пополнения.
Соединение вышло из боя не ослабленным, а, наоборот, окрепшим.
На третий день нашего пребывания в Ивановой Слободе возвратилась разведывательная группа Осипчука из-под Ельска. На ее долю выпала нелегкая задача. Из Глушкевичей разведчики вышли за несколько дней до начала наступления немцев. Они должны были уточнить гарнизоны противника в Ельске, Мозыре и окружающих селах. Им предстояло пройти около двухсот километров.
Наступила оттепель, дороги развезло. Идти было трудно. Потрепанная обувь пропускала воду, а обсушиться не было времени.
Много хлопот доставляло разведчикам и немецкое обмундирование, в которое были одеты Стрелюк и Гольцов. Население в этих местах организовало самооборону, выставило на дорогах наблюдателей. Они наших разведчиков принимали за немцев, подавали сигнал тревоги, и жители убегали в лес. А однажды чуть не дошло до боя с местной партизанской группой, которая устроила засаду на «полицаев и немцев». Хорошо, что их своевременно заметил Володя Савкин…
