Его никто не слушал. Но вот прогремела автоматная очередь. Улица мгновенно опустела, только у колодца осталось распластанное женское тело да на окраине села еще виднелась колонна гитлеровцев, угонявших крестьянский скот. При виде убитой женщины терпение Стрелюка и Савкина лопнуло. Они бросились к выходу из дома, чтобы отомстить фашистам. Но не успели открыть дверь, как резкий окрик Богданова остановил их:
– Что вы? В своем уме? Десяток немцев убьете, а сами погибнете и дадите повод немцам сжечь село и учинить расправу над жителями…
Ночью разведчики побывали на окраине Ельска. От местных жителей узнали, что в городе словацкая часть с артиллерией.
К утру Богданов с товарищами возвратился в Ремезы, где встретились с Осипчуком, который побывал в Мозыре. В городе оказался гарнизон немцев в полторы тысячи человек.
Для соединения складывалась обстановка, при которой дальнейшее пребывание в Ивановой Слободе и Тонеже было нецелесообразным. Надо было выйти в безопасный район, чтобы организовать прием самолетов и, наконец, отправить раненых, которых накопилось более двухсот человек.
Командование приняло решение пробираться в леса за Припять и там подготовить посадочную площадку для самолетов. Необходимо было отыскать переправу через Припять. В район Турова была направлена группа во главе с Васей Чусовитиным.
В состав группы была включена молодая партизанка из Турова Аня Бондарчук. Она пришла к нам в Глушкевичах. Невзрачная на вид, одетая в лохмотья и обутая в лапти девушка с большими губами и узким лбом предстала перед командиром и комиссаром. Из-под сросшихся бровей зло сверкали карие с желтинкой глаза.
– Принимайте в отряд! — решительно заявила Аня.
Ковпак удивленно посмотрел на девушку и спросил:
– Откуда ты такая бойкая?
– Из Турова.
– Выходит, просишься в отряд?
– Не прошусь, а требую, чтобы приняли! — выпалила Аня.
– Да ты, я вижу, с норовом, — еще больше удивился Ковпак.
– Какая уж есть… Вы скажите прямо: пойдете на Туров? — наступала девушка…
Новенькая пришлась по душе Ковпаку и Рудневу. Аню зачислили в разведку. Старшина Зяблицкий одел ее с ног до головы во все мадьярское. Напялил на девушку широченную шинель и вручил ей мадьярскую винтовку, которую Аня называла «пушкой».
Прослышав, что к Припяти идут разведчики, Аня вызвалась пойти с ними.
– Мне здесь каждая тропка ведома, — сказала она.
Чусовитин охотно согласился взять с собой новенькую. И не пожалел. Аня, действительно, хорошо знала лесные дороги. Вела разведчиков уверенно и быстро. Но вот путь преградила вскрывшаяся от льда речушка. Мостов нет.
– Отыскать брод, — распорядился Чусовитин.
Пока Фетисов и Лучинский палками прощупывали дно, измеряя глубину реки, Аня, не раздумывая, шагнула в ледяную воду, погрузилась по грудь и перешла на ту сторону. Разведчикам ничего не оставалось делать, как последовать ее примеру.
Мокрые, продрогшие и пристыженные хлопцы еле поспевали за Аней…
Лес внезапно оборвался, впереди показалась деревня. Бондарчук остановилась, внимательно посмотрела в сторону хат и весело сказала:
– Сейчас обогреемся. Пошли!
Ребята надеялись попасть в теплую хату, но Аня вела их к одинокому сарайчику на огороде. Чем ближе подходили, тем веселее становилась девушка.
– Смотрите, из сарая подымается дымок, — настороженно прошептал Лучинский, когда до сарайчика оставалось меньше пятидесяти шагов.
– Наконец-то заметили! — с ехидцей сказала Аня. — Тоже мне разведчики!… И никакой это не сарайчик, а баня. И варят в ней самогон.
Аня оказалась права. В бане был установлен самогонный аппарат, возле которого возился волосатый, прокопченный дымом старик. Приход партизан сначала напугал старика. Но вскоре он пришел в себя и нацедил разведчикам по стакану такого первача, что у них даже дух перехватило.
– Ну, Аня, ты просто самогонщица, — сказал Фетисов и как приклеил это прозвище девушке. Вскоре в отряде все ее называли «Анькой Самогонщицей»…
Ребята обогрелись, немного просушили одежду и пошли к Припяти. Результаты были неутешительные. Река не замерзла, а единственный мост у Петрикова, надежно охранялся.
Аня побывала в Турове и узнала, что там сильный гарнизон.
На обратном пути разведчики столкнулись с немцами. В перестрелке в ногу ранило Чусовитина. И само собой случилось так, что командовать стала Анька Самогонщица. Она приказала Лучинскому и Фетисову прикрывать, а сама взвалила на себя здоровенного Чусовитина и потащила в лес. И лишь после того, как раненый оказался в безопасности, ребята тоже отошли.
Несколько километров несли Чусовитина на плащ-палатке, а затем отбили у полицейских подводу, положили на нее раненого и привезли в отряд…
Через несколько дней оттепель с моросящими дождями, съевшими весь снег, сменилась сухими морозами. Воспользовавшись этим, в ночь на 30 декабря 1942 года отряды оставили Иванову Слободу и Тонеж и взяли направление на Рубрынь в обход Турова с юго-запада.
