В большом селе Ремезах разведчики связались с местными партизанами, от которых узнали, что в Мозырь и Ельск прибыли немецкие войска. Осипчук решил проверить достоверность этих данных и уточнить количество войск. К Ельску уходили Богданов, Стрелюк и Савкин. Остальных Осипчук повел к Мозырю.
Когда группа Богданова была готова к выступлению по своему маршруту, в дом вбежал запыхавшийся парнишка лет двенадцати.
– Староста к немцам побежал! — выпалил он единым духом.
– В какую сторону он ушел? — спросил Богданов.
– По дороге на Ельск.
– За мной! — скомандовал лейтенант и выскочил из дома. Костя и Володя последовали за ним.
Нужно было во что бы то ни стало изловить ремезовского старосту, не дать ему возможности донести немцам о появлении в этих местах партизанских разведчиков.
Ребята что было духу бежали за длинноногим Стрелюком, который в два прыжка обогнал лейтенанта и вырвался намного вперед. Разведчики скользили, падали, подымались и продолжали бежать. Пересекли мостик и скрылись в роще…
– Уходит, уходит! — закричал остроглазый Савкин.
Впереди, метрах в трехстах от разведчиков, пересекал поляну высокий мужчина в полупальто.
– Стой! Стрелять буду! — предупредил Стрелюк. Но это только подхлестнуло старосту. Он свернул с дороги и быстро скрылся в лесу.
– Савкин, беги по дороге в Движки – там жди, а мы с Костей пойдем по следу, — распорядился Богданов.
Погоня продолжалась… Володя Богданов не ошибся, послав Савкина по дороге в ближайшее село, расположенное на пути в Ельск. Он предвидел, что предатель обязательно туда придет. В свою очередь староста тоже хитрил. Он был из местных и хорошо знал лес и дороги. Его расчет был простой: увести партизан в лес, подальше от дороги, запутать следы и ускользнуть от преследования. Надо сказать, что это ему в некоторой степени удалось: Стрелюк и Богданов потеряли след и теперь, ругаясь, путались среди густого кустарника.
– Единственная надежда на Савкина, — злился Стрелюк. — Если ему не удастся задержать эту сволочь, тогда нам надо уносить ноги…
Однако уносить ноги на этот раз не пришлось. Староста сам попался в руки Савкину… Подоспели Богданов со Стрелюком, и начался допрос. Оказывается, и в этом селе знали подлые проделки гитлеровского холуя.
– Житья от него людям нет,…
– Смерть предателю! — говорили жители.
Другого решения не могло быть. Савкин отвел предателя в лес и привел приговор в исполнение.
В Движках был свой староста, невысокий, коренастый мужчина лет сорока пяти. В пылу погони за ремезовским старостой Стрелюк хотел было расправиться и с местным, но в его защиту выступили крестьяне. После ребятам рассказали, что он работал старостой по заданию партизан. Его должность давала возможность бывать в Ельске, Мозыре и других городах. Там он получал сведения о гарнизонах немцев и докладывал партизанам. Вот и на этот раз, он только что вернулся из Ельска и рассказал, что туда из Хойников прибыл полк словаков, который вместе с немецкими батальонами погонят на борьбу с партизанами.
Пока разведчики выслушивали старосту в его теплом доме, на улице послышались шум и крики. В дом ворвался Савкин и крикнул:
– Немцы!
К дому старосты подходило около сотни фашистов с обозом. Что делать? Уходить поздно! Драться? Троим против сотни…
От серо-зеленой массы немцев отделились пять человек и направились к дому.
– Проходите в следующую комнату и спрячьтесь за печкой, — торопливо посоветовал староста и поспешил навстречу непрошеным гостям.
Во второй комнате на просторной печи лежала старушка. Между печью и глухой стеной дома был узкий проход, завешанный шторкой. Туда, в запечник, и втиснулись разведчики. Каждый из них приготовил гранаты и взвел затвор автомата, чтобы, если немцы их обнаружат, подороже отдать свою жизнь. В доме послышался топот кованых каблуков и чужая речь. Староста рассыпался в любезности перед гитлеровцами. Но что у него на думке — известно только ему одному. Разведчики слышали, как переводчик переводил вопросы офицера, а староста весело отвечал. У ребят закралось подозрение: не продаст ли? Вдруг дверь во вторую комнату открылась, и голоса зазвучали еще отчетливее. Старушка протяжно и жалобно застонала.
– О! Матка кранк, — прокартавил немец.
– Тифом болеет, — услышали разведчики ответ старосты.
– Вас, что? Тиф? Не карош, не карош… — встревожились фашисты и спешно убрались из дому.
– Пронесло, господи, — вздохнула с облегчением старушка.
Да, действительно пронесло. Разведчики покинули свое укрытие и осторожно наблюдали из окон за тем, что происходило на улице. Староста на веревке вывел из сарая свою годовалую телку и повел по улице дальше от дома. Из других дворов под конвоем немцев жители тоже выводили коров, телок, овец. На селе суматоха. Вопли женщин, уцепившихся за коров, перекрывались кудахтаньем кур, криками немцев и фальцетом переводчика, который из кожи лез, чтобы угодить своим хозяевам.
– Господа, граждане! Великой армии фюрера нужно мясо, — пищал противный голос переводчика. — Все равно у вас весь скот заберут партизаны…
