Облущенные стены двухэтажного корпуса психбольницы выглядели очень угрюмо в тени огромных лип и каштанов, несмотря на яркое солнце. Само здание располагалось в северной стороне горбольницы, и было обнесено высоким бетонным забором с небольшими отверстиями, сверху в два ряда была натянута колючая проволока, что прибавляло картине еще большей эпичности. За территорией больницы находился пустырь, который по обычаю был завален кучами мусора, свозимый местными жителями с поселка, и в летнее время он распространял ужасную вонь на всю округу. Поселок был расположен с восточной стороны больницы, и представлял из себя два пятиэтажных дома окруженных частными домами. По принадлежности рядом психбольницы та часть города местными называлась «Дурка», и это был обычный спальный район, которые строят на окраинах.
К нашему удивлению, вход на территорию был открыт, и мы без проблем вошли внутрь. Большинство двора было засажено яблонями и грушами, под которыми зеленым ковром росли сорняки, ни разу не видевшие косы, и местами их высота достигала человеческого роста, только вдоль подъезда к зданию было немного прокошено. Все окна первого этажа были зарешёчены и больше напоминали тюрьму чем больницу; окна второго этажа имели небольшие приоткрытые форточки с подключенной сигнализацией на каждом окне. В некоторых из них видны были люди, машущие нам руками. От их вида внутри меня пробежал холодок – пустые взгляды, улыбки, больше напоминающие оскал чем радость. У входа в здание курили два санитара, что-то оживленно обсуждая, и проходя мимо, на нас не обратили никакого внимания.
Регистратура располагалась на первом этаже, вернее это больше напоминало ресепшн в отеле. За стойкой сидела немолодая медсестра и заполняла какие-то бумаги, позади неё находились деревянные полки в виде сот, каждая из которых имела свой номер, указывающий на палату, и по несколько папок в каждой из них.
– Добрый день, подскажите, а Лена Самсонова еще работает здесь?
– Работает, – не отрываясь от бумаг ответила медсестра, – Только она сегодня выходная.
– А можете дать её номер? У нас встреча одноклассников, а я потерял её номер, когда телефонную книгу переносил.
Медсестра с недоверием посмотрела на меня сквозь толщу линз своих очков, и пару секунд изучала своим взглядом, потом достала лист бумаги, и, поковырявшись в своем телефоне, написала мне номер. Я сунул листок бумаги в карман и повернулся к Сявке. За спиной я наткнулся на женщину лет пятидесяти, которая стояла за мной в очереди в регистратуру. Я отошел в сторону, ища глазами Сявку, но его нигде не было. Я вышел на улицу посмотрел по сторонам: «Наверно пока я общался с медсестрой он проскочил к палатам» – промелькнуло в голове, и вернулся внутрь. Возле регистратуры всё так же стояла женщина что-то объясняла медсестре, тыкая пальцами в бумаги. В конце небольшого коридора находилась пластиковая непрозрачная дверь с надписью «Стационарное отделение». Я толкнул её вперед и вошел внутрь – резкий запах медикаментов ударил в нос, отчего закружилась голова, что пришлось облокотиться о стену, чтобы прийти в чувства.
По обе стороны коридора располагались больничные палаты, на двери которых были небольшие окошки, приоткрытые на некоторых из них. Коридор был залит светом светодиодных ламп, и перейдя из немного мрачноватой регистратуры ощущался дискомфорт и вспышки в глазах. Где-то рядом были слышны звуки плача, вперемешку со смехом. Звуки не были похожи на больной смех, а больше напоминало хихиканье двух девочек, делившихся секретами. Возле каждой двери висел файл с тремя или четырьмя фамилиями пациентов, находящихся в палате. В коридоре никого не было, стол, где должна находиться дежурная медсестра тоже был пуст. Я тихо двинулся вперед, прислушиваясь к происходящему в палатах, и судя по подписям, часть палат пустовала. За одной из дверей был слышен разговор, и подойдя ближе, я узнал голос Славки. На файле возле входа в палату были написаны абсолютно незнакомые фамилии, но голос был похож, и я решил подождать, чтоб убедиться, что это был действительно он.
– Вы что там делаете? – услышал за спиной мужской голос.
