Увидав лепешки, старуха согласилась на обмен, но потребовала целых пятнадцать штук. После продолжительного торга сошлись на десяти. Условились, что он пришлет недостающие лепешки не позднее завтрашнего полудня, а в залог оставит стрелу, которой подстрелил курицу. Облегченно вздохнув, И положил курицу в сумку, вскочил в седло и пустился в обратный путь. Хотелось есть, но на душе было радостно: больше года не пробовали они куриного бульона!
Когда И миновал лес, день клонился к вечеру; стрелок заторопился и принялся нахлестывать коня. Но конь устал – и к знакомому гаоляновому полю они подъехали уже в сумерках. Стрелок заметил, как вдали мелькнула чья-то тень – и в тот же миг в него полетела стрела.
Выхватив на ходу лук, он мгновенно заложил ответную стрелу, спустил тетиву и тут же услышал звон: рассыпав искры, стрелы ударились наконечниками, изогнулись углом вверх и, перевернувшись в воздухе, упали наземь. Едва успела столкнуться первая пара, как навстречу друг другу понеслись новые стрелы и сшиблись со звоном на полдороге. Каждый выпустил подобным образом по девять стрел – и у охотника не осталось ни одной. Но он уже узнал в своем противнике Фэн Мэна: тот стоял, полный самодовольства, и последней стрелой метил ему прямо в горло.
«Ха-ха, я-то думал, что он давно на море отправился рыбку ловить, а он, оказывается, здесь, да еще вон чем занимается; то-то старуха столько про него болтала…» – мелькнуло в голове у И.
В тот же миг лук Фэн Мэна, напрягшись, округлился, как полная луна, и стрела, с быстротой метеора, свистя, понеслась к горлу охотника. Но, видно, Фэн Мэн чуть ошибся в расчете – и стрела угодила охотнику в рот. Запрокинувшись, И, со стрелой во рту, свалился с коня. Конь сразу замер на месте.
Решив, что И убит, Фэн Мэн осторожно подкрался к нему, желая до дна испить победную чашу – полюбоваться лицом мертвеца.
Вдруг И открыл глаза и сел.
– А зря ты ко мне столько ходил, – рассмеялся он, выплюнув стрелу, – неужели не слыхал, как я умею откусывать наконечники[262]? Нехорошо, дружище. Не стоит заниматься такими штучками. Краденым приемом не убьешь того, у кого украл, – пока сам не наловчишься, толку не будет.
– У кого берешь – на том и проверяй… – еле слышно пробормотал «победитель».
Охотник расхохотался и встал.
– Все классиков цитируешь! Можешь этим старух морочить, а меня-то зачем же? Ведь я только охочусь, а не разбойничаю, как ты, на дорогах… – Заглянув в сумку и убедившись, что курица не пострадала при падении, он сел на коня и поскакал домой.
– …пробил твой последний час!.. – донеслось ему вслед.
«Вот не думал, что из него получится такой оболтус. Ведь молодой еще – а как лается! Не удивительно, что совсем задурил старуху». И стрелок сокрушенно покачал головой.
Он еще не проехал до конца гаоляновое поле, а уже стемнело; на темно-синем небе показался Юпитер, на западе необычно ярко сверкала Венера. Конь из последних сил тащился по меже, неясно белевшей во мраке. К счастью, над краем неба поднялась луна, ее серебристый свет становился все ярче.
«Вот дьявольщина! – подумал И, услыхав урчание в животе, и заерзал в седле. – Так стараешься доехать побыстрее, а тут, как нарочно, неприятности, только время зря теряешь!» И, чтоб поторопить коня, он поддал ему пятками под брюхо, но конь, вильнув задом, продолжал трусить мелкой рысцой.
«Чанъэ, конечно, уже сердится, что я сегодня так поздно, – размышлял И. – Даже не представляю, с какой миной она меня встретит. К счастью, есть курица, – может, это ее порадует. А я скажу: дорогая, чтобы ее раздобыть, мне пришлось проехать двести ли. Или нет, нехорошо – слишком уж смахивает на похвальбу».
Увидев впереди огни, стрелок приободрился и перестал раздумывать. А конь, не дожидаясь плети, сам пустился галопом. Полная снежно-белая луна освещала дорогу, прохладный ветер обдувал лицо – даже с крупной охоты не возвращался стрелок с такой радостью.
Конь сам остановился у мусорной кучи. С первого взгляда И почуял неладное: в доме явно что-то стряслось. Встречать его вышел один Чжао Фу.
– В чем дело? Где Ван Шэн? – удивленно спросил И.
– Пошел к Яо за хозяйкой.
– Как? Разве хозяйка у Яо? – растерянно спросил И, все еще не слезая с коня.
Слуга пробурчал что-то невнятное и взял у него поводья и плеть.
Стрелок слез наконец с коня, шагнул в ворота, постоял в нерешительности и, оглянувшись, спросил:
– А может, она не дождалась и пошла одна в трактир?
– В трех трактирах спрашивал – нету.
Опустив голову, И в раздумье направился к дому; в зале он увидал перепуганных служанок и, удивленный и встревоженный, громко спросил:
– Как? Вы дома? Разве хозяйка ходила когда-нибудь к Яо одна?
