– Да что это такое с вами, мужчинами, черт возьми? Вы думаете, что если женщина расстроена, то в этом виноват набор яиц? – И поскольку Грег все еще пристально смотрит на меня, я кое-что скармливаю ему, и это не ложь. По крайней мере, не полностью. – Дело в годовщине смерти моей матери. И я такая каждый год примерно в это же время, так что просто не пойму, с чего это вдруг ты решил быть менее эгоцентричным, чем обычно, и наконец это заметить. Но не надо. Возвращайся к своей обычной бесчувственности. Таким ты мне больше нравишься.
Я нажимаю кнопку, чтобы лифт начал движение, и снова поворачиваюсь лицом к дверям. Он тоже.
– Когда эта годовщина?
– Давай оставим эту тему, – говорю я, и, к счастью, он так и делает. Прямо сейчас нам обоим нужно сосредоточиться на деле и задании нашего босса – раскрыть весь список клиентов Лэйни.
Пролетают этажи, и, как это часто случалось со мной за последние несколько дней, воспоминание о том, как я вонзаю нож в грудь того мужика на пляже, проникает мне в голову. И черт возьми… Вряд ли это то воспоминание, которое должно успокоить бушующую во мне бурю, но это так. Это хорошее воспоминание.
Мы подъезжаем к этажу Лэйни, и лифт открывается. Я выбрасываю из головы все, кроме нашего дела, и выхожу в коридор. Я уже несколько раз встречалась с Лэйни, пока она находилась под стражей, и всеми силами боролась за то, чтобы вернуть ее домой, где точно смогла бы разрушить ее стены, и я надеюсь, что сегодня тот самый день.
Не говоря ни слова, мы с Грегом идем по коридору, пока не оказываемся перед квартирой Лэйни, и звоним в звонок. Лэйни открывает дверь почти мгновенно. Ее светлые волосы зачесаны назад, лицо без макияжа. Она выглядит моложе своих двадцати шести лет, и глаза у нее припухли, как будто она только что плакала. Лэйни смотрит на меня, а затем на Грега.
– Кто это?
– Мой напарник. Ему можно доверять.
– Нет. Только не он. Он не может войти. Только вы.
Бросаю взгляд на Грега, и он кивает, прислонившись к стене. Я вхожу в прихожую, где надо мной нависает модерновая люстра, больше похожая на какую-то деревянную скульптуру, чем на источник света.
Лэйни указывает на дверь справа, и я следую за ней в маленькую библиотеку, где мы устраиваемся на двух кожаных креслицах в окружении книжных полок.
– Это ведь вы меня вытащили? – спрашивает она.
– Да, – честно отвечаю я. – Я.
– Я могла бы сказать, что ценю это, но мы обе знаем, что вы сделали это, чтобы заставить меня заговорить. А я не могу с вами разговаривать.
