Только вот я не защитила ее. Я не спасла ее. Она умерла. Я нашла ее, и тот факт, что сейчас я стою здесь и смотрю на мертвое тело ее брата – равно как и то, что именно я нашла его, – это не совпадение. Это план моего врага.
Я знаю, как выглядят трупы, – Рик Сазерс мертв, и я не планирую разделить его участь. Выхожу из спальни и осматриваю оставшуюся часть верхнего этажа, прежде чем убрать пистолет в кобуру, открыть рабочую сумку, которая висит у меня на бедре, и вытащить пару перчаток. Надеваю их, но ни к чему не прикасаюсь. Подхожу ближе к телу и изучаю его, приметив, что джинсы и белая футболка вроде как аккуратно отглажены. Лицо синее, губы и щеки опухли, глаза выпучены. Кожа у него все еще розовая, и это, наряду с незначительным трупным окоченением, говорит мне о том, что провисел он там недолго. Пропускаю выводы, которые могут из этого следовать, учитывая свой визит, и сосредотачиваюсь на том, что, по моему мнению, является местом преступления. У его ног – две стопки книг, как и у его сестры. И точно так же, как и тогда, я сомневаюсь, что на них вообще можно устоять так, чтобы они не упали. Я просто не верю, что такое возможно.
Подхожу поближе, опускаюсь на колени и делаю то же самое, что делала у ног Лэйни, – просматриваю заглавия книг. Ищу какое-нибудь послание, подобное тому, что оставили для меня возле обезглавленных тел, – в случае с Лэйни я не нашла ничего существенного. И самая нижняя книга заставляет меня неподвижно застыть – это неавторизованная биография Лоры Лав, голливудской легенды.
При виде этой книги я на миг испытываю шок – но только на миг. Быстро стряхиваю оцепенение и мысленно погружаюсь в свое Иноземье, как я называю свою лишенную эмоций зону, где могу сосредоточиться исключительно на фактах и первостепенных задачах. Хватаю книгу и листаю страницы, не находя ни адресованного мне послания, ни вложенной записки – хотя, с другой стороны, эта книга и сама по себе послание. Беру другую книгу, чтобы заменить ее, а затем засовываю биографию своей матери в сумку. Проанализировать возможные выводы и то, что этой книгой пытались до меня донести, можно будет позже, в спокойной обстановке. Прямо сейчас мне нужно обыскать дом и разобраться с местом происшествия, которое наверняка будет квалифицировано как самоубийство. Вероятность того, что будет найдено хоть что-то, доказывающее обратное, близка к нулю. Этот убийца и в самом деле хорош в своем деле. Я поняла это, еще когда пыталась доказать убийство Лэйни. Настолько же хорош, как и тот наемный убийца, на которого я охочусь, и на данный момент меня не удивило бы, если б они оказались одним и тем же человеком.
Обыск начинаю с тела – проверяю его карманы и бумажник, и, что самое интересное, нахожу вместе с наличными около дюжины чеков из «Старбакса». Это говорит мне о том, что Рик был человеком привычки, неохотно расстающимся даже с подобными мелочами; и все же он оттолкнул меня, в результате чего навсегда расстался с Лэйни.
Двигаясь дальше, проверяю выдвижные ящики, матрасы, наволочки, смотрю под кроватью. Затем захожу в библиотеку, перебираю книги, снимаю подушки с кресел, осматриваю маленький письменный стол. Уже проверена каждая комната, но я так ничего и не нахожу. Что странно, нигде ни одной фотографии Лэйни. Делаю себе мысленную пометку намекнуть Эндрю, что если я умру, то мне нужно не пафосное надгробие, а хорошая кофейная кружка с надписью «Пошел ты на хер», которая будет стоять у него в шкафу и дарить ему мою любовь.
Наконец закончив обыск, возвращаюсь в спальню и смотрю на тело, ожидая, что в голову вдруг придет какая-нибудь светлая идея, но там только одно слово: «убийство». Что заставляет меня задуматься о моих следующих действиях. Можно просто уйти. Никто не узнает, что я была здесь. Никто не узнает, что это я разбила окно. Если, конечно, кто-нибудь из соседей не сообщит, что видел меня, что может усложнить ситуацию. Будет трудно объяснить мое присутствие здесь, но я решаю, что это лучше, чем доказывать, что меня тут не было. И на данный момент вся моя ролевая игра в качестве агента 007, со всеми этими тремя «Уберами» и пешей прогулкой, совершенно напрасна. Я спалилась. Я уже здесь. Это известно моим врагам, и это не спасло Рика – та часть уравнения, на которой мне нельзя сейчас подробно останавливаться, чтобы не двинуться головой.
Набираю местных и быстро получаю ответ:
– Девять-один-один, что у вас случилось?
