Все происходит не быстро, лишь изредка чередуясь моментами неистовства – именно так, как мне и нужно. Так мне удается как можно дольше держаться за пределами своей собственной головы, но в конце концов – и все же слишком рано – я с содроганием подкатываю к тому моменту, который всегда так чертовски идеален. Ни один из нас не двигается целую минуту, или две, или даже дольше. Я не знаю. Кейн наконец сжимает мне ягодицы и притягивает к себе.
– Теперь ты не сможешь меня возненавидеть.
На меня обрушивается целое множество причин, по которым я не могу быть с Кейном. Он преступник, а я – агент ФБР. Он похоронил труп, даже не спросив меня. И все же я по-прежнему люблю его, гада. И в такой день, как сегодня, в очередной раз убеждаюсь, что любовь ранит. Мне нужен воздух. Мне нужно пространство.
– Я не ненавижу тебя, Кейн, – говорю я, потому что это самый простой способ объяснить, что я сейчас чувствую. – Не все время.
Откатываюсь от него к краю кровати и хватаю салфетки. Едва успеваю привести себя в порядок и выбросить их, как мой телефон резко звонит опять, полностью возвращая меня в тот ад, который привел меня сюда. Мне пора выбираться отсюда. Мне нужно уходить.
И как раз это я и говорю:
– Мне нужно идти.
Но когда я пытаюсь встать, Кейн хватает меня и вдруг уже сидит рядом со мной.
– Ты же не хочешь уходить. И я не хочу, чтобы ты уходила. Кому ты пытаешься угодить, Лайла? – Он не дает мне времени ответить, добавив: – И разве ты не хочешь получить ответы, которые я могу тебе дать?
Хочу, но это будут не те ответы, которые сейчас нужны мне больше всего.
– Мне нужно поговорить с братом, Кейн, – говорю я, прижимаясь к нему.
Он непоколебим.
– Не сейчас. Только не в твоем нынешнем душевном состоянии.
– Мне нужно знать, на чьей он стороне. Мне нужно…
– Не сейчас. Подожди, пока ты не оправишься от гнева и шока.
Я снова начинаю вставать.
– Лайла, – предупреждающе произносит Кейн.
– Я не собираюсь уходить. – Я смотрю на него. – Но я хочу одеться.
Он притягивает меня к себе и целует, прежде чем отпустить.
– Я, блин, поклялась, что ты никогда больше не поцелуешь меня!
– А сейчас?
– А сейчас я просто хочу одеться.
Кейн вздыхает и отпускает меня, но я чувствую его разочарование, даже злость – как будто я просто использовала его, хотя это совсем не так. Хотелось бы мне, чтобы с Кейном все было так просто…
Наклоняюсь и целую его – мои губы задерживаются на его губах лишь на мгновение – и говорю:
– А теперь – это.
Затем отстраняюсь, встаю и подхожу к ногам кровати, чтобы начать одеваться. Кейн делает то же самое, и к тому моменту, когда я с неловкостью осознаю, что на мне значок, пистолет, брюки и ботинки, но нет ни лифчика, ни блузки, Кейн уже выходит из комнаты без рубашки и возвращается полностью одетый с моей одеждой в руках.
Забираю ее, не глядя на него, и едва заканчиваю одеваться, как опять звонит мой телефон. Кейн подбирает его с кровати, не глядя на номер, а когда передает мне, перехватывает мою руку.
– Перед тем как ответишь – кое-какие факты. Есть много чего, что я могу рассказать тебе о Сообществе и что тебе сейчас необходимо знать.
– Ты имеешь к нему какое-то отношение?
– Ни малейшего.
– Почему?
– Потому что у меня нет привычки идти у кого-то на поводу. Потому что я никому не принадлежу – точно так же, как никто не владеет тобой, и это делает нас проблемой для Сообщества. Пойдем поговорим.
Я киваю. И не спрашиваю, где он хочет поговорить. И так знаю.
Вместе мы выходим из спальни и поднимаемся по лестнице на последний этаж под самой крышей, где Кейн оборудовал мне кабинет. Здесь располагалось мое Чистилище, когда я жила у него, – что до того нападения на меня случалось довольно часто. Вхожу в комнату, смотрю на огромный серый деревянный стол, стулья в углу, белые и пробковые доски, покрывающие стены, и на меня волной накатывают воспоминания о всех тех ночах и днях, которые я провела здесь, работая, преследуя убийц. Когда я делилась с Кейном какими-то своими соображениями, он внимательно слушал, а порой и высказывал точку зрения человека, выросшего в самом центре криминальной семьи. Мне вспоминаются слова Мерфи насчет того, что Кейн – ценный ресурс. Я и сама это знаю. Я просто не понимаю, почему это знает Мерфи. Чего я не догоняю?
Подхожу к столу и сажусь за него. Кейн берет один из угловых стульев и тоже садится. Я разворачиваюсь и смотрю на него.
– Ты сказал, что у тебя есть друзья в правоохранительных органах, кроме меня.
– Да, – подтверждает он. – Есть.
– Кто?
– А что?
– Мой босс один из них?
– Нет, – говорит Кейн. – Твой босс не из таких людей.
– Мерфи знает, что я здесь.
Он выгибает бровь.
– Правда?
– Да.
– И?..
– Он говорит, что враг моих врагов – мой друг и что ты враг всем, кроме меня. Зачем ему мне это говорить, Кейн?
– Помимо того факта, что это действительно так, тебе придется задать этот вопрос ему.
– Почему ты никогда не рассказывал мне про Сообщество?
