Записки убийцы полностью

Но как ни стараюсь представить себе ее улыбку и смех при этих словах, ничего у меня не получается, и именно такие моменты, как эти, и вправду порождают страх. Так что на самом-то деле я солгала себе, когда сказала, что от страха мне нет никакой пользы. Явно есть. Только не касательно того, что вдруг пригрезится ночью, или монстров, которые живут под кроватью или таятся за углом.

– Она знала, что у меня есть политические устремления, выходящие за пределы этого города, – продолжает отец, и быстрый переход от сентиментальности к его жажде власти доказывает, что его первые слова были не более чем манипуляцией. – Она поддерживала меня, – добавляет он, поворачиваясь ко мне.

– Не сомневаюсь, что поддерживала, – отзываюсь я, тоже поворачиваясь к нему лицом, и мой взгляд скользит по его аккуратно причесанным волосам цвета соли с перцем и темно-синему костюму в тонкую полоску, который явно стоит тех десяти тысяч из денег, которые он унаследовал от моей матери.

– Она бы посоветовала и тебе поддержать меня, – добавляет отец.

– Мама никогда не поддержала бы стремление свалить вину за убийства на ни в чем не повинного человека. Так вот в чем дело, верно? В том, что я не даю закрыть это дело и это может повредить твоему послужному списку?

У него напрягаются желваки.

– Ставки намного выше, чем твоя непыльная работенка в ФБР и несколько убийств.

– Несколько убийств? – вопрошаю я. – Пять заказух! Пять отнятых жизней!

– Есть и более широкая картина, – резко отвечает он. – Меня много лет назад отобрали и впоследствии подготовили к баллотированию на этот пост те, кого некоторые именуют Глубинным государством или Сообществом. Они – настоящие правители мира. И да, я сказал мира. Наше правительство, как и многие другие по всей планете, создано для того, чтобы быть лицом тех, кто действительно находится у власти.

– Кто они? – спрашиваю я, убеждаясь, что и вправду имею дело с чем-то вроде секты, как и подозревала. Я просто не думала, что в нечто подобное может быть вписан мой собственный отец.

– Я не могу тебе этого сказать, – отвечает он. – И никогда не скажу. Нельзя раскрывать имена этих людей. Нельзя игнорировать их пожелания, не поплатившись за это. Я не могу запятнать свой послужной список, иначе они будут недовольны.

– Да что, черт возьми, ты несешь, отец? Это же полное безумие!

– Называй это как хочешь, но тем не менее, Лайла. Они контролируют всех нас, но лишь немногие из нас знают об этом. Мы знаем, потому что я вхожу в этот круг избранных.

– Эндрю тоже входит в этот круг?

– Он знает достаточно, чтобы не переходить им дорогу.

– Это не ответ. Мама знала об этом Сообществе?

– Да. Они глубоко укоренились в Голливуде. Они глубоко укоренились везде, где крутятся большие деньги, потому что деньги – это власть.

– И это Сообщество возглавляет Почер?

– Нет какого-то одного человека, который возглавляет Сообщество, хотя есть свои главы на местах.

– Но Почер имеет к нему самое непосредственное отношение, – настаиваю я.

– Я тоже, – говорит отец. – Это все, что тебе следует знать. И ты никому об этом не расскажешь. Не лезь в дела Сообщества, или они убьют тебя. И не становись для них проблемой, иначе они придут за тобой.

Теперь я знаю. Я знаю, кто напал на меня.

– Они уже приходили за мной. Они сделали так, чтобы меня изнасиловали.

В его глазах мелькает что-то, чему я не могу дать названия, но вместо ярости, которую я ожидаю увидеть, отец просто спрашивает:

– Когда?

– Когда? Когда? Прямо перед моим отъездом в Лос-Анджелес. Меня изнасиловали! Вот кого ты поддерживаешь… Людей, которые творят такое с теми, кого ты любишь.

Что-то опять вспыхивает у него в глазах, прежде чем челюсть у него напрягается, а спина выпрямляется.

– С чего ты взяла, что это были они?

– Это и есть твой ответ? – недоверчиво спрашиваю я. – С чего я взяла, что это они? Я только что сказала тебе, что на меня напали и изнасиловали!

Он подходит ко мне и хватает меня за руку, притягивая к себе.

– Изнасилование – это не убийство, малышка. Это то, что ты должна понять. Это опасные люди. Они могут убить тебя. Я пытаюсь сохранить тебе жизнь.

– Как они убили мою мать.

– Твоя мать погибла в авиакатастрофе. Не начинай создавать теории заговора, из-за которых тебя убьют. Закрой это чертово дело и возвращайся в Лос-Анджелес, пока не разозлила еще кого-нибудь кроме меня. – Отец отпускает меня и идет к своей машине, выкрикнув напоследок: – И ты должна мне бутылку сорокалетнего односолодового виски!

Итак, я должна ему бутылку бухла… Я сказала ему, что меня изнасиловали, и вот на чем он заканчивает этот разговор… Я смотрю, как отец усаживается в свою машину и уезжает. Я еще долго стою там, глядя ей вслед, даже когда она уже скрылась из виду, и чувствую, что вся дрожу. Нарастающая во мне волна гнева готова в любой момент выплеснуться наружу. Я поворачиваюсь к могиле, смотрю на надгробие, и то, что матери сейчас со мной рядом нет, ранит меня до такой степени, что я могу просто истечь кровью. Я уже почти готова упасть перед могилой на колени, когда меня вдруг охватывает ощущение, что за мной наблюдают.