Записки убийцы полностью

– На кое-каких условиях, – говорит Кейн.

– Каких условиях?

– Он не тот парень, которого ты ищешь, но готов предоставить информацию. Хотя даже не думай арестовать его или убить.

– А ты на сто процентов уверен, что это не наш парень?

– Да.

– Почему?

– Призрак не отрицает своей работы. Он слишком гордится ею.

– Когда? – спрашиваю я.

– Прямо сейчас, – говорит Кейн.

– Где?

– Соглашайся на его условия, Лайла, – настаивает он.

– Не исключено, что мне больше захочется убить его, чем арестовать, – признаю я, потому что с Кейном это можно. И потому что это действительно так.

– Мы не всегда получаем то, что хотим. Соглашайся, или давай откажемся от всей этой затеи.

– Только на этот раз, – неохотно отвечаю я.

– Скажи это.

– Господи, Кейн, ты ведешь себя как последний гондон! Я не убью его, если только он не попытается убить кого-то из нас или нас обоих, и я не стану его арестовывать. И просто для ясности повторю: только на этот раз.

Он изучает меня пару секунд, а затем говорит:

– В аэропорту нас ждет вертолет – при условии, что мы будем там в ближайшие сорок пять минут. В противном случае он улетит без нас.

– И ты думаешь, что безопасно садиться в вертолет, который нам предоставляет Призрак?

– Мы с Призраком испытываем взаимное уважение, но мы с тобой не сядем в этот вертолет безоружными.

– У тебя с наемным убийцей взаимное уважение?

– Враги твоего врага – твои друзья, Лайла. Есть Сообщество и все остальные из нас, и я предпочитаю иметь дело с людьми, которые могут быть полезны в случае необходимости.

– И ты не собираешься за это извиняться, верно?

– Нет, Лайла, не собираюсь. И если б ты перестала осуждать меня, мы оба были бы куда как более счастливы. Потому что оба знаем, что всякий раз, когда ты судишь меня, ты судишь нас обоих.

Кейн встает и направляется к двери. Я встаю и кричу ему вслед:

– Мой значок судит нас, Кейн!

Он оборачивается и смотрит на меня.

– Ты знаешь, как это исправить.

– Значит, это я должна избавиться от своего значка, а не ты от картеля?

– Начинай подсчитывать трупы. И в конце концов ты решишь, что не можешь жить по правилам этого значка. До тех пор и после этого я буду здесь. Но не жди слишком долго, потому что Сообщество тоже по-прежнему будет здесь.

Кейн выходит из комнаты. Я следую за ним, намереваясь что-нибудь ответить, но он уже прижимает к уху телефон, и ясно, что разговаривает с кем-то из своих людей и приказывает следовать за нами, когда мы будем уезжать. И в любом случае сейчас не время обсуждать, что правильно, а что нет. Сейчас главное – остаться в живых и поймать убийцу. Хотя, наверное, это его точка зрения. Вот к чему это всегда сводится.

Он входит в спальню, я следую за ним по пятам. Мы оба пересекаем ее, чтобы войти в огромную гардеробную, увешанную его одеждой, со столом и стулом в центре. Кейн тянется под стол и нажимает спрятанную под ним кнопку – я уже видела, как он это делает. Зеркальная задняя стена немедленно раздвигается, открывая еще одну комнату.

Кейн заходит внутрь, и снова я следую за ним, оказавшись в не менее просторном помещении, уставленном оружием, – я уверена, что многие из стволов тут не зарегистрированы, да и владеть ими незаконно. И все же я всегда знала, что они здесь есть. Я всегда признавала их существование. Он надевает наплечную кобуру и засовывает в нее «Глок». Тянусь уже за кобурой для крепления на лодыжке, когда Кейн протягивает мне нож в ножнах с таким же ножным ремешком.

– Полагаю, ты знаешь, как этим пользоваться, – говорит он.

– Ну и гад же ты, – бросаю я, принимая нож.

– Пора перестать уже прятаться от этого.

– Ну все, я ухожу, пока тебе не врезала!

Поворачиваюсь и направляюсь к двери.

– А что плохого в том, что тебе это нравится, Лайла?

Ошеломленная тем, что Кейн знает то, о чем, как я думала, он даже не догадывается, я останавливаюсь и хватаюсь за дверной косяк, когда Кейн добавляет:

– Он это заслужил.

Я поворачиваюсь к нему лицом и даже не пытаюсь отрицать правду.

– Я знаю. Знаю, что он это заслужил.

– Тогда в чем же проблема?

– Тебе когда-нибудь доставляло удовольствие убивать людей?

– Да. Потому что они этого заслуживали. И ты знаешь, какое чувство вины я испытываю из-за любого из этих убийств? Никакого. И знаешь, что я чувствую, когда представляю себе, как ты вонзаешь нож в грудь того человека? Сожаление, потому что все закончилось так быстро.