Записки убийцы полностью

– Да ну? – отзываюсь я; холодный дождь вдруг льет как из ведра, заливая мне лицо и волосы. – Поскольку все, что я помню, это как я лежу на песке, голая и беспомощная, а когда я поднялась на ноги, чтобы позвать на помощь, ты разговаривал с этим уродом. Разговаривал, Кейн! Он не заслуживал того, чтобы с ним разговаривали!

– Ты думаешь, я не собирался заставить его заплатить за то, что он с тобой сделал? Думаешь, я не был готов убить его? Я держал его в удушающем захвате, пытаясь выяснить, полез ли он на тебя сдуру в одиночку, или его кто-то нанял, – когда ты вдруг набросилась на него.

Он имеет в виду тот момент, когда я заметила на поясе этого монстра нож, которым, как я знала, он намеревался убить меня, и схватила его. После чего стала вонзать его ему в грудь, раз за разом. Двенадцать раз – это было так чертовски хорошо, что я даже этого испугалась.

– Мне не хотелось ждать, пока ты закончишь свою болтовню с ним, – говорю я. – И откуда мне знать, что именно этим ты и занимался? Какие бы вопросы я тебе ни задавала, ты так и не дал мне прямого ответа. Я не знаю, что с тобой правда, а что ложь.

– Я никогда не лгал тебе, Лайла.

– Ты думаешь, утаивание информации – это не ложь? – Дождь все усиливается, и я уже кричу сквозь него. – Это ни к чему нас не приведет! Вали домой, Кейн!

И я не дожидаюсь его ответа. Бросаюсь бежать к дому, и к тому моменту, как я рывком сдвигаю стеклянную дверь и врываюсь внутрь, волосы и одежда у меня уже насквозь мокрые. Но когда я поворачиваюсь, чтобы закрыть ее за собой, Кейн проталкивается следом и запирает нас изнутри.

– Я сказала, иди на хер домой, Кейн!

– Не сейчас, – говорит он, захватывая мою руку, подступая ко мне и притягивая ближе, после чего одна его рука перемещается мне на спину, а другая – на затылок. – И на случай, если ты этого не поняла, давай уж я буду изъясняться на твоем языке. Хер я сейчас куда уйду!

Его рот накрывает мой, он целует меня, и его язык долго ласкает мой язык. Его вкус знаком мне настолько, как никто другой не понял бы. Это развратно. Это сексуально. Это та опасность, вызывающая болезненную зависимость, которая и есть Кейн Мендес. Это человек, который, я знаю, убил бы ради меня, и я хотела, чтобы он это сделал. О господи… Как бы я хотела, чтобы он это сделал!

Толкаю его в грудь, отрывая наши губы друг от друга.

– Я тебя сейчас просто ненавижу!

– Покажи мне, – говорит Кейн, отпуская меня, чтобы снять свой мокрый пиджак.

Я могла бы сказать «нет». Я должна была сказать «нет». Но он – это ответ на ту бурю внутри меня, на которую слишком долго не было ответа. И он задолжал мне его. Стягиваю худи через голову и отбрасываю в сторону. Наши взгляды встречаются, между нами разгорается прежний огонь. Мы раздеваемся. Без слов. Без вопросов. Мы просто раздеваемся, и я не перестаю наслаждаться каждым дюймом его горячего, твердого тела. Я заслуживаю этого. Он у меня в долгу. Кейн делает то же самое. Он смотрит на меня. Прикасается ко мне, даже на самом деле не прикасаясь. Обладает мною так, как не обладал ни один другой мужчина. И это даже еще толком не раздевшись. Я теперь никогда не позволю ему большего. Хотя нельзя отрицать, что понимание между нами, свобода быть теми, кто мы есть, и тот факт, что мы не можем быть ни с кем другим, все еще существуют, так что почему бы и нет? Мы убивали вместе. Мы одинаково задвинутые. Бонни и Клайд прекрасно бы нас поняли.

Кейн тянется ко мне, но я уже сама тут как тут, придвигаюсь к нему, и когда его пальцы запутываются в моих мокрых волосах, а язык проникает мне в рот, я позволяю ему почувствовать, как сильно я это ненавижу – хотеть его. Как сильно я ненавижу его секреты. Как сильно я ненавижу то, насколько ему хорошо. Я все еще в бешенстве. Яростно хватаю его за волосы и тяну.

– До чего же я тебя ненавижу!

– Я знаю, – отзывается он, прикусывая зубами мои губы, и совсем не нежно – острая боль и желание пронзают меня насквозь, и когда я прихожу в себя, то уже лежу на спине на диване, а его большое тело лежит на мне сверху.

– Но ты же знаешь, что говорят о любви и ненависти, – произносит Кейн, кладя одну руку мне на грудь, а другой обхватывая мои ягодицы. – Это тонкая грань, и я вполне могу с этим ужиться.

– Уверена, что можешь! – говорю я, опять разозлившись, но все еще выгибаясь под его прикосновениями. – Потому что тогда ты сможешь и дальше хранить свои секреты.

– А как насчет твоих секретов, Лайла? – бросает он, переворачивая нас на бок и оказываясь у меня между ног. – Какие у тебя секреты?

– Нет у меня никаких секретов, – отвечаю я, и у меня вырывается горький смешок, вызванный ненавистью к самой себе. – Кроме двенадцати ударов ножом.

Кейн запускает пальцы мне в волосы, оттягивая мою голову назад и заставляя посмотреть на него.

– Я убил бы его ради тебя без всяких угрызений совести. Я заставил бы его мучиться. Разве это не то, что ты хочешь услышать? И такая моя готовность делает меня не бо´льшим монстром, чем ты сама, когда ты желаешь, чтобы я это сделал, или когда ты сама это делаешь.